Чтение онлайн

— Что вы столпились?! Государыня вскоре вернется, вот тогда и выстраиваетесь! Что вы будто прощаться с ней вышли?!

Лания повернула голову и посмотрела на деверя с нескрываемым удивлением.

— Что с вами? — спросила она. — Отчего вы бранитесь? Придворные вышли пожелать мне милости Всевышних.

— Так отчего же не желают? — ядовито спросил принц. — Стоят в молчании будто…

Он оборвал себя и отвернулся. Королева решила оставить досужие рассуждения о том, зачем придворные вышли проводить свою госпожу на потом. Она обернулась, обвела взглядом людей, заметно ошеломленных вспышкой наследника.

— До скорой встречи, дорогие мои, — сказала Ее Величество. — Вскоре вы услышите имя вашего нового государя. Богини решат судьбу нашего королевства. Всё в их милости.

— Пусть их милость не оставит вас, государыня, — Радкис шагнул ближе. Мы… я буду молиться за вас.

— Мы все будем молиться за вас, — рядом с ним встал герцог Виллен. — Ваш род с вами, Ваше Величество.

— Пусть Всевышние пошлют вам легкое разрешение от бремени, государыня, — поклонился Нимус.

— Всё будет благополучно, Ваше Величество, — добавил Аролог. — Богини мудры.

В это мгновение боль еще усилилась, но Лания, улыбнулась и склонила голову перед приближенными:

— Благодарю вас за пожелания. До скорой встречи, — повторила она и, развернувшись, навалилась на руку Канлина.

Тот бросил на невестку короткий взгляд, всё понял и, подхватив на руки, понес к карете.

— Я бы дошла, — тихо сказала она. — Ни к чему таскать меня.

— Вам хуже, я вижу, — ответил наследник, и всякие разговоры прекратились.

Он не стал ждать ни теплой верхней одежды, ни коня, и когда Лания забралась внутрь кареты, сел рядом с ней. Врачеватель и госпожа Страд устроились напротив, и возница щелкнул кнутом. Лошади почти сразу перешли на рысцу.

— Вы же замерзнете, — более не скрывая своего состояния, с болезненной гримасой произнесла королева.

— В храме тепло, — отмахнулся Канлин. — А там привезут теплую одежду и приведут моего коня, на котором я вернусь во дворец. Я не хочу оставлять вас сейчас, тем более, не хочу заставлять ждать.

Лания не ответила. Она прикрыла глаза и некоторое время сидела так, прислушиваясь к собственному состоянию, но вскоре от этого стало тяжко, и Ее Величество решила отвлечься разговором. Она посмотрела на Виолину, после на Пимса, но так и не придумала, что сказать. Неожиданно она ощутила прикосновение и опустила взгляд на собственную руку, в это мгновение сжатую в ладони Канлина.

Королева повернула голову и встретилась взором с принцем. Он сейчас не улыбался, взгляд Его Высочества был испытующим. Лания опустила ресницы, на миг прячась, но вскоре вновь посмотрела на деверя. Нужно было что-то сказать, потому что уже в который раз их близость и касания породили неловкость.

— Почему вы вспылили? — уцепилась за последнее воспоминание Ее Величество. — На мой взгляд, ничего ужасного не происходило.

Канлин отвернулся, но руки невестки не выпустил. Он поглаживал ее большим пальцем, однако с ответом не спешил.

— Почему вы молчите? — удивилась Лания.

— Мне неловко говорить об этом, — ответил наследник.

— Чего же тут неловкого, если вы… — королева замолчала, прикрыла глаза и прижала ладонь к животу. Боль становилась всё более неприятной.

Принц обернулся, увидел, что лицо невестки кривится, и перевел взгляд на врачевателя.

— Мастер, неужто вы не можете облегчить страданий государыни? — с толикой раздражения спросил Канлин.

— Да как тут облегчишь? — тихо ответила вместо врачевателя госпожа Страд. — Это ж не голова болит.

Наследник одарил ее непроницаемым взглядом, но промолчал. Он вновь смотрел на Пимса и ждал ответа. Однако почтенный мастер так и не успел открыть рта.

— Будет еще хуже, Виолина? — спросила Лания.

— Да, госпожа, — честно ответила бывшая соперница. — Но когда вы услышите детский крик, когда увидите того, кто столько времени жил внутри вас, когда возьмете на руки, всякая боль забудется. Вы почувствуете себя счастливой, — женщина тепло улыбнулась и потупилась.

— Я буду ждать этой минуты и думать о ней, — вымученно улыбнулась в ответ королева.

— Богини не оставят вас своей милостью и заботой, дорогая, — сказал Канлин и накрыл руку невестки, которую держал, второй ладонью.

— К сожалению, я ничего не могу сделать, — наконец ответил Пимс. На нем сошлись взгляды всех, кто находился в карете, и врачеватель изумился: — Что такое? — и его попутчики негромко рассмеялись.

Лания медленно выдохнула. Она отвернулась к окошку, но взгляд ее остался рассеянным. Королева продолжала прислушиваться к поглаживанию ее руки. Вдова на миг поджала губы, борясь с собой, но она так устала от холода одиночества! Ей было необходимо ощутить ту самую заботу, какую не могли дать ни ее дамы, ни мастер Пимс, ни Виолина Страд, ни даже жрецы. И Ее Величество откинулась назад.

— Лани, — с тревогой позвал Канлин, когда голова королевы прижалась к его плечу. Он обхватил ее за плечи, крепче прижав к себе. — Вам больно?

— Терпимо, — в который раз повторила Лания. Голос ее отдал хрипотцой, но отстраняться Ее Величество уже не стала.

— Лани, — совсем тихо повторил принц и прижался щекой к ее макушке.

Пимс отвернулся к окошку. Виолина на миг задержала взгляд на высочайших особах, коротко вздохнула и опустила глаза. Что бы она ни думала о происходящем, высказаться вслух бывшая горничная не решилась бы никогда. Да и о чем ей было говорить? Она лучше других знала, что чувствует королева. Не телесно, с этим всё было понятно, госпожа Страд знала, что творится у ее госпожи в душе.

Впрочем, объятья принца и королевы были чисты. Она искала в них утешение, он давал тепло, какого жаждало сердце юной, но сильной женщины. Сейчас Лания Мелибранд позволила себе наконец быть слабой.

— Когда… — хрипло произнес Канлин. Он немного отстранился, чтобы прочистить горло, но объятий не разомкнул. — Там, у ваших покоев... В тот самый миг, когда закрывались двери… — принц выдохнул и вымучено улыбнулся: — Я не хочу произносить этих ужасных мыслей вслух. Но именно они вынудили меня увидеть в молчании придворных дурной знак.

— Вы, — Лания все-таки отстранилась, чтобы посмотреть на деверя, — опасаетесь, что с дитя случиться дурное?

— Да при чем тут дитя?! — с неожиданной горячностью воскликнул принц. — Ребенок важен, но я переживаю вовсе не за него. За вашего ребенка переживает всё королевство. Я… я испугался за вас, — уже тихо продолжил Канлин. — Когда двери стали закрываться, мне подумалось, что если это в последний раз… — он оборвал себя и мотнул головой: — Не хочу говорить этого вслух. Не вынуждайте, я не поддамся. И спорить не имею ни малейшего желания.