Чтение онлайн

– Воистину, мы на небесах!
– восторженно выдохнула я.

Вдруг Робин вскочил и картинно упал передо мной на колено.

– Мадам, умоляю, вознесите меня на небеса - выходите за меня замуж! Вот и священник - этот добрый князь Церкви не откажется связать нас узами брака!

Обвенчать пару еретиков? Де Квадра раздулся от гнева, словно лягушка, - не ровен час, лопнет. Я захихикала. Несносный Робин - так шокировать высокого гостя! Я лихорадочно искала выход.

– Его Преосвященство не знает английской венчальной службы!

– Зато я знаю!
– мягко сказал Робин, касаясь моей руки.
– Елизавета, берешь ли ты меня, Роберта, в законные...

Пожатие его сильных пальцев, нежное прикосновение большого пальца к ладони...

О, Робин, Робин...

Жди и смотри!

***

Однако покуда мы играли и ждали, другие не мешкали. В Шотландии встретились Май и Желание, едва этот бесенок Дарили сошел с коня. Да, он был бесенком, хоть и выглядел ангелом! На исходе весны мне напомнили о нем, и напомнили безжалостно, срочные депеши с севера.

"Ваша кузина-королева без ума от юного лорда Дарнли, - писал мой посол сэр Томас Рандольф.
– Едва прибыв в Вемисс, он бросился к королеве, и они плясали веселую галиарду, покуда она не взмолилась о передышке. Теперь она говорит, что никогда не видела такого высокого и хорошо сложенного мужчину".

Я прочла это, когда Парри укладывала мою прическу для аудиенции послу Габсбургов, только что прибывшему из Вены.

Плохи дела!

– Кто тут есть?
– крикнула я.

Мигом подбежал паж.

– Гонца в Эдинбург!

"Возвращайтесь немедленно!" - послала я королевский приказ.

"Мне и тут неплохо, я никуда отсюда не двинусь", - нагло отвечал этот щенок.

Следующий приказ я отправила сэру Томасу Рандольфу: "Используйте своих людей, делайте что хотите, но чтобы наш кузен Дарнли немедленно вернулся в Англию!"

"Королева этого не допустит, - в отчаянии писал Рандольф.
– Она не надышится на лорда Генри; все говорят, он ее околдовал!"

Из сорока курьеров, готовых развозить мои письма и указы по всей Европе, не меньше половины скакали в Шотландию и из Шотландии.

"Она не надышится на лорда Генри".

"Она произвела его в пэры, сделала графом Россом".

Значит, Мария влюбилась, влюбилась первый раз в жизни? Всерьез ли эта лихорадка?

Оказалось, всерьез.

"Она отбросила всякий стыд, - невесело писал Рандольф, - бредит принцем Генри, и этого уже не поправить, кроме как силой".

Как - и когда - Рандольф это угадал? Ибо поистине близился Армагеддон.

Однако из Англии я видела всего лишь его стремительный взлет. "Принцем, Генри?"

"Она сделала его герцогом Олбени, мадам".

Королевский титул. Ясно, к чему идет дело.

Я заскрипела зубами и послала третьего гонца - не простого курьера, но верного Трокмортона, моего парижского посла, и не к Рандольфу, а к самой королеве и с главным моим козырем: "Если вы изберете в мужья любого из моих лордов, кого угодно, только не Дарнли, я назову вас наследницей всей Англии".

Однако, когда мой посланец въезжал в большие ворота Холируда, Марию было уже не остановить.

Она провозгласила его "королем Генрихом".

На следующий день они обвенчались.

Глава 15

Скорби Марии-девы

Одна, и две, и три...

Быстро жениться - долго каяться, сказал древний мудрец. Теперь Мария на своей шкуре убедилась в истине, высказанной Сесилом давным-давно, на свадьбе Робина: nuptiae carnalis a laetitia incupiunt et in luctu terminant - телесные браки начинаются с радостей, кончаются горем.

Однако если в Мариином браке и были радости, их хватило, не как у Робина, на годы или месяцы - от силы на несколько недель, а иные говорят, на несколько дней. Верный Рандольф писал мне почти каждый день, но еще до того, как он шепотом сообщил мне то, что шепотом сообщили ему фрейлины королева беременна, - весь мир уже знал: майская невеста спит врозь с молодым супругом.

Она обнаружила, что "самый желанный красавчик во всей Англии" одержим самыми порочными желаниями, самыми гнусными страстями, какие только можно вообразить.

***

Последний конюх постыдился бы вести себя как этот новоявленный принц. Вернувшийся из Шотландии Трокмортон стоял передо мной, не находя от возмущения слов, лицо его выражало целую бурю чувств.

– Скажите мне правду, сэр, - настаивала я.
– Сейчас не время смущаться - говорите же!

– Мадам, король - горький пьяница!
– выпалил Трокмортон, дергая себя за рыжую бороду.
– Похоже, в Англии мать-графиня держала его в ежовых рукавицах, воспитывала образцового придворного - заставляла ездить верхом, фехтовать, танцевать, учить итальянский и французский. Теперь он словно с узды сорвался - пьет без просыпу, к завтраку напивается до положения риз и потом пьянствует весь день напролет!

Господи Всемогущий! Какое скотство!

– И?..

– И с пьяных глаз поносит королеву черными словами за то, что она не добьется от парламента признания его царствующим королем - сама она в этом не властна, а лэрды перечат ей во всем...

Царствующим королем - помнится, сестрица Мария из-за этого же воевала со своим парламентом. Филиппу мало было титула короля-супруга, он когтями и зубами бился за признание своего верховенства над женой.

Поглядите же, что сталось с обеими Мариями на ярмарке мужей!

И меня еще убеждают выйти замуж?

Остальное я угадала без труда:

– Он пьет, оскорбляет ее - и за это она не допускает его до себя?

Трокмортон кивнул:

– И посему он считает себя вправе искать развлечений на стороне...

– Он ударился в разгул?

Трокмортон слегка порозовел, но он был человек закаленный.

– Король путается с последними городскими потаскушками, с Грассмаркета и с Каугейта - за то, что он принес во дворец нечто такое, что не из дворца вынес, королева отлучила его от своей постели и своего общества.

Я только что не рассмеялась. Значит, этот дурачок подцепил французскую болезнь! Человек, который спал с королевой, променял ее на грязных уличных девок! Какой мерзостью обернулись мальчишеские мечты о троне и королевины грезы о любви! Каменное сердце и то сострадало бы ей!

За окном деревья роняли последние листья; те, что еще держались, жалобно трепетали на ветках, напоминая: лето умирает, неотвратимо наступает зима.

А к Новому году? Я собрала мужество для следующего вопроса.