Чтение онлайн

Ганконер посмотрел с насмешкой и с сочувствием. Встал, накрыл меня одеялом до подбородка, оделся, сел рядом на пол и достал флейту.

Наутро Ганконера не было, зато пришёл Ардариэль с кубком и мягко, обиняками объяснил, что настоечка поможет расслабиться и надобно принимать её два раза в сутки, с утра и на ночь. Благодарно выхлебала, про себя думая, что вот не хочется снова впасть в сонливость.

Но не впала, просто перестала ощущать сексуальное напряжение. Бодрость духа никуда не делась: хотелось конных прогулок по хрустящему снегу, и съездить посмотреть на красивое озеро, которое, как говорили, имеется неподалёку, и всяких игр и веселья.

— Твоему ребёнку весело, ему интересен мир, и ты это чувствуешь… нет, мы не поедем к озеру, надо себя беречь, — владыка Трандуил был весьма доволен, — плод уже двигается, ты чувствуешь это?

Мне раньше казалось, что эти шевеления должны ощущаться, как что-то скорее докучающее и мучительное — но нет, это было как весёлые пузырьки сидра внутри. Приятные ощущения. И бодрость с непоседливостью, про которые я была наслышана, пришли в полном объёме, но выразить их мне не дали: чинная прогулка по дубовой роще у дворца, посиделки у камина и карточные игры. Есть, кстати, перестало хотеться, на что Трандуил только хмыкнул:

— Ну конечно, жадный собачонок, — тут владыка кивком указал на живот, — распробовал чистую энергию, теперь мной питается.

И так засмеялся, что обидеться мне и в голову не пришло.

Ритуалы жалования земель и титулов проходили пышно и с размахом — в крепости Рамалоки и в Кханде, куда по очереди забирали служанок, но я про это только слышала от свежеиспечённых графинь.

Меня мариновали в тиши и глуши, в компании целителей. Раньше я сама с собой не скучала, а тут вдруг начала. Ганконер же с Трандуилом и Силакуи в один голос довольно сообщали, что скука, да на свежем воздухе — для беременной самое то, и никакие жалобы на это всерьёз не воспринимались. Даже читать много не давали, что раздражало. Я понимала, конечно, что надо следовать умным советам, но как раз играющие гормоны делали это затруднительным.

Халаннар, герцогиня Конгсей (я поинтересовалась географией и политэкономией Кханда, и с довольством убедилась, что это одна из его лучших областей), титул оценила и тут же приобрела соответствующий лоск, начав выглядеть райской птицей, а следом за ней и остальные дамы расцветали. Похоже, титулы и иже с ним получились не фиктивными, и гаремные рабыни становились полноценным придворным окружением, уже со своими служанками.

Попробовать купить герцогиню Конгсей у Згарха духу не хватало, я же молчала, хотя и любопытно было, что он там себе думает насчёт всего этого позорища. Но что бы он ни думал, думал про себя — авторитет Темнейшего был непререкаем, а кто пререкался, из того Ганконер шил себе гардеробчик.

Беременность шла легко, и я понимала, почему: все неровности, шероховатости, нездоровье — всё забирал себе Трандуил. Я читала про изжогу-отёки-одышку-геморрой — но всё это минуло меня, самочувствие было прекрасное, бодрости такой я и не беременной не ощущала. Даже утруждаться поеданием и усваиванием мяса не приходилось — ребёнок и правда оценил чистую энергию и без зазрения совести (какая совесть у младенца?)) объедал владыку. У меня совесть была, и я понимала, что услуга, оказываемая Трандуилом, цены не имеет.

Судя по тому, с каким почтительным ужасом начали расползаться перед Трандуилом орки, сначала-то смотревшие очень неоднозначно, понимал это и Ганконер, и старался оказывать уважение.

Минула долгая мордорская зима, отцвели подснежники и жёлтые цветочки, напоминавшие мать-и-мачеху, наступил май.

Сидя на веранде утром, щурилась в ласковую синь небес и лениво прихлёбывала горячий шоколад, закусывая его сырком: в столовую и на прогулки в последнее время не ходила, было тяжело, да и в любой момент могло настигнуть болезненное напряжение. Одна я теперь не оставалась, и рядом увлечённо ковырялась с шитьём Иртханну, графиня Гейрангер. Я понимала, что роды ожидаются в любое время, но не беспокоилась совершенно: возможные муки почему-то совсем не казались ужасными относительно того, что я пережила осенью.

— Блодьювидд, в лесу расцветают ландыши, — на мои колени позитивно так плюхнулась охапка цветов, и сама цветущая не хуже ландышей Силакуи внимательно вгляделась в глаза: — Ну как, не чувствуешь ли приближения родов?

Вдохнула ландышевый запах, прислушалась к себе — ничего. Открыла рот, чтобы уверить, что всё спокойно, и тут же почувствовала, как из меня хлынуло — не кровь, и этого было очень много, подол неприятно промок. Пошевелилась — и тут же скрутило болью, такой сильной, что можно было только дышать, но не говорить.

хочется родиться

так чтоб акушер

принял со словами

бон суар мон шер

Роды мне запомнились всплеском паники в самом начале: криками и мечущимися служанками. Белое лицо Силакуи, на котором враз проступили все её несчётные годы, и как судорожно, трясущимися руками она распускала на моей одежде все узлы и застёжки, снимала украшения.

Как она раскинула руки и потусторонним голосом на одном дыхании прокричала что-то, и дворец ответил вздохом и гулом; ближайшие двери распахнулись с треском, аж щепки полетели.

— Двери, открылись все замки и все двери. Это поможет, — боль немного отпустила, и меня смущал такой ажиотаж, но Силакуи почему-то казалось, что я тут должна быть самым испуганным существом, и она поясняла происходящее.

Выволокла из складок одежды узелки, которые вязала всю мою беременность — комок был размером с голову; дёрнула за кончик, скороговоркой бормоча что-то. Узелки легко распустились — и верёвка вспыхнула и сгорела, не успев упасть на пол.

Боль отпустила, и я с трудом поднялась.

— Деточка, куда ты?

Удивившись вопросу, вежливо ответила, что, с моей точки зрения, самое время дойти до кровати.

— Подожди минуту, сейчас… — и, к служанкам, — меч, нужен меч отца!

Содом был страшный, крики слышались уже в разных концах дворца и в парке.

— Надо подождать, подожди, не двигайся, — она говорила, как говорят с испуганным диким животным, внимательно вглядываясь в глаза.

Я ж вовсе не была испугана и спокойно стояла, ощущая себя Митрофаном из «Недоросля», восклицавшим: «Добро, матушка. Я те потешу. Поучусь…» — для Силакуи, кажется, важно было, чтобы всё проходило в традициях, с соблюдением обрядов, и я не хотела её расстраивать, но стало интересно, почему Ганконера, в ожидании родов почти не отлучавшегося из дворца, заранее не предупредили про какой-то там меч.

— Нельзя заранее, деточка. А знать владыке неоткуда, дети у него раньше не рождались. Сейчас, подожди…

В комнате уже царила суета: что-то таскали, приносили-уносили. Я смотрела на всё это с террасы и ждала не пойми чего.

В открытую дверь комнаты стремительно вошёл Трандуил, и, не останавливаясь, проследовал на террасу. Быстро окинув меня взглядом, вопросительно глянул на Силакуи. Та выдохнула:

— Меч…

Сыграв желваками, владыка потянул меч из ножен. Силакуи пискнула придушенной мышью: