Чтение онлайн

— Целитель должен быть женщиной, мне так приятнее. У меня здесь есть жрица?

Жрица была, но она как раз оказалась в свите Элронда. Целителя-женщину, госпожу Альтанн, мне тут же выделили, и я начала настаивать на оказании мне помощи не где-нибудь, а в доме эру Ланэйра, ибо силы мои на исходе. А сама думала, много ли в толпе тех, кто читает мысли, да не обличат ли меня.

Эру Ланэйр, сдалось мне, и без чтения мыслей ни секунды не сомневался, что всё чистая симуляция, и смотрел с укором, но соизволил таки раскланяться и пойти домой.

Рядом с семью сросшимися мэллорнами почувствовала себя муравьишкой. Пока Ланэйр, стоя на коленях, разговаривал со своим деревом, приложив руки к стволу, я пыталась его рассмотреть. Крона монстра терялась в вышине, в синейших, с неспокойно бегущими облачками небесах Лориэна. Белоснежный ствол вблизи не был гладким — шероховатая кора отслаивалась, как у сосны; шелушинки к краю истончались, становясь прозрачными, почти светящимися. Я поняла, что воздух Лориэна пахнет не ивовой пыльцой. Это запах мэллорна — ивовая пыльца, ивовый сок и нотка свежести и сладости. Приложила руку — дерево было тёплым… и отчётливо дружелюбным. Я как-то раньше от деревьев таких посылов не получала и огорошенно притихла.

Ланэйр, наоборот, отмер, пел и кланялся дереву.

— Это обряд пробуждения дерева, богиня. Эру Ланэйр не был дома с прошлого Бельтайна (я сообразила, что это месяцев так семь), и не знал, вернётся ли. Когда долго отсутствуешь, нужно поздороваться со своим деревом, выразить ему уважение, — синеглазая целительница смотрела на меня, тепло, но как-то… немного пронизывающе. — Дитя, ты ведь не чувствуешь себя больной?

Осторожно присмотрелась. Лета эльфов не понять — госпожа Альтанн может быть очень древним существом, так что обращение «дитя» лучше не заметить. Хоть горшком назови… Неохотно ответила:

— Я здорова, — и торопливо добавила, — но если бы увидела ещё одно убийство, заболела бы.

С опаской всмотрелась — как отреагирует?

Её смех не показался мне нормальной реакцией, но и на плохую не тянул. Молчала, не желая сказать лишнего.

Эллет Альтанн, отсмеявшись, высказалась на тему, что покой, отдых, хорошее питание, умеренные прогулки и целительные ванны отлично скажутся на моём здоровье. Собственно, всё то же самое и эру Норранис говорил. Да разверзнутся над ним врата Мандоса пошире. Только почему-то эльфийка, в отличие от эльфа, вовсе не считала себя необходимым дополнением ко всему этому и с чистой душой свалила заботы обо мне на эру Ланэйра. Не постеснявшись, правда, добавить, что неплохо бы к перечисленному добавить и занятия любовью, но уж тут она эру Ланэйра точно не заменит. И что я сделала отличный выбор. Утончённое существо только что пальцы, сложенные щепотью, не поцеловало, как делают итальянцы, подчёркивая лакомость чего-либо.

Пока я краснела и ловила воздух ртом, эллет вежливо распрощалась:

— Всегда к твои услугам, Блодьювидд, но не смею навязываться. Эру Ланэйр пошлёт за мною в случае надобности. Сладкой воды и весёлого смеха до нашей следующей встречи, божественная, пусть Лориэн понравится тебе.

И я, прощаясь, испытала к ней приступ симпатии. Всё-таки да, целительницы для меня лучше целителей. У них ручонки не такие цепкие.

Пока Ланэйр был занят, я присела на выступающий корень и огляделась. Дерево росло вроде бы и на холме, но у подножия его ничего почти не было видно — всё заслоняли другие деревья. Только стволы, да золотисто-зелёный свет, столбами пронизывающий лиственный полог и сгущающийся до мохового сумрака в тёмных непросвеченных уголках; да, если вскинуть голову, синее-синее, будто выстиранное ветром небо.

Уставилась в него, забывшись, и вздрогнула, когда на талию легла рука: Ланэйр, как следует науважав дерево, вернулся к реальности:

— Семидревье, это Блодьювидд. Блодьювидд, это Семидревье, — осторожно выворачиваясь из рук, подумала что нет, не совсем, похоже, вернулся-то…

Но тут эльф посмотрел ясными глазами и с насмешкой пояснил:

— Богиня, вас нужно было представить друг другу. Дерево заметило тебя и заинтересовалось. Надо поклониться и поговорить с ним.

Пока я кланялась, говорила и думала о высоких отношениях эльфов с деревьями, Ланэйр, осмотревшись, очень позитивно заметил:

— Госпожа Альтанн покинула нас, не так ли?

Молча покивала. Похоже, дерево уважать занятие сложное, всепоглощающее, и бодрых напутствий целительницы Ланэйр не слышал. Отлично.

— Покинула… Ну и хорошо. Я рад, что здоровье твоё, божественная, так быстро поправилось, — Ланэйр мурлыкал разогревшимся на солнце котом.

Наверное, радовался долгожданному возвращению.

Ванной комнаты в Семидревье не было. Ну как… это был модный эльфийский лофт. Никаких уютных отнорочков, коридорчиков и прочей пошлятины. Огромное, просвеченное непонятно откуда берущимся внутри дерева солнечным светом пространство, оплетённое белопенно цветущими лианами. Напоминало, я бы сказала, свадебный чертог, созданный сильно альтернативным художником. Ланэйр высказался, что дерево сочло нужным так приветствовать наш приход, и повёл меня по узкой тропке, спиралью взбиравшейся наверх. Тропка была узкая, но открывающийся вид по пафосности переплёвывал Парадную лестницу Зимнего Дворца: уходящие в головокружительную высоту древесные стены и водопадами стекающие по ним цветы. Витке так на третьем между тропкой, в которую сплетались узловатые ветви, и стволом, которого почти было не видно из-за лианы, цветущей душистыми гроздьями неведомых цветов, появилось что-то вроде канавки, становящейся всё шире и глубже, и как бы утопленной в древесину и сверху прикрытой занавесью из воздушных корней. Вода в ней была черна, как в болотном озере, и на поверхности чёрного зеркала воды вместо ряски подрагивали мелкие розовые цветочки. Вода стояла на уровне груди, и сбоку корни вились естественной лесенкой, позволяющей, при желании, забраться в крохотный пруд.

— Здесь можно умыться и искупаться, богиня. Чуть ниже место, где можно уединиться, — и я заметила вроде бы укромный уголок в загогулине древесных извивов. Но не такой укромный, как хотелось бы, конечно.

Уставилась на воду, размышляя, какой странный, но великолепный вид открывается для купающегося. Осторожно спросила:

— А почему она чёрная?

— Вода дождевая, и стекает с кроны в естественный карман в стволе, по дороге напитываясь силой дерева. Она необычайно мягка и полезна, — понятно, эльфийская натуральность да безотходность.

А однако, как у Ланэйра голос поменялся. Ушла сухость, командность тона, появились совершенно иные нотки. Усмехнувшись этому, не выдержала и спросила:

— А горячей воды у тебя нет? — и тут же устыдилась своей несдержанности.

— Прекрасная, в Лориэне всегда тепло, и почти нет потребности в отоплении и согревании воды. Ты просто намёрзлась… ладно. Я просто думал, что тебе пока не во что переодеться после купания в горячих источниках, это недалеко, но туда надо идти…

— А свою рубашку какую-нибудь ты мне не пожертвуешь? — «если уж всё равно орехи грыз…»

Он почему-то смешался и только уточнил, хочу я сначала поесть или пойдём на горячие источники. Мне подумалось, что если я поем, то за столом и усну, и выбрала источники.

Что эльфы умеют пожить, я и раньше знала, но в этом лесу пожить умели не только они. Горячие ключи, рассыпанные по песчаному, поросшему травкой склону, изобиловали ямами для сидения, и в одной из них, развалясь не хуже любого курортника, радостно покряхтывал натуральный медведь.

Ланэйр, глядя на меня, так хохотал, что орехами подавился, и мой укоризненный взгляд его совершенно не пронял. Пояснил, что этот конкретный медведь приходит часто и никому не мешает, и что народ сидхе живёт в мире с животными.