Чтение онлайн

Осторожненько забралась в яму подальше от медвежьей и глянула на него: медведю на нас было наплевать. Ну и я как-то забылась, наконец отмывшись и раскиснув в горячей воде, думая больше о том, чтобы не стонать что-нибудь вроде «дас ист фантастишь», так что заново удивилась, увидев медвежью тушу совсем близко. Мишка копал какие-то корешки, и мы ему по-прежнему были неинтересны. Ланэйр, кстати, отвечал ему полнейшей взаимностью, даже на лежащий рядом меч не покосился. Да, медведя он угрозой не ощущал. Орки угроза, люди угроза — а мишка это так, часть приятного пейзажу. Алиены.

Еле заставила себя выползти из райской лужи. Смущаясь, спросила Ланэйра, какая из двух кучек чистой одежды моя. Он указал, бросив взгляд из-под ресниц, и отвернулся, подставляя спину закатному солнышку.

Хотелось не стоять голяком и одеться, но не хотелось напяливать одежду на мокрое тело. Всё-таки постояла, обсыхая. Поймала себя на том, что пялюсь на его спину, как нищий на краюшку, и думаю, каково это — исцарапать её. Подавилась, закашлялась и догадалась наконец отвернуться. Стараясь глядеть куда угодно, но не на Ланэйра, походила туда-сюда, оделась. Подобрала длинные рукава рубашки и подол. Решила, что верхнюю одежду надевать не буду, а то совсем запутаюсь.

Ланэйр тихо сказал:

— Богиня, я закажу тебе одежду у лучшего портного в Лориэне, мастера Торнариона. Потерпи немного.

Вздохнула:

— Меня и твоя рубашка устраивает. Другой вопрос, что это наверняка неприлично… хоть мне и можно всё, — и, сама себя не понимая, невесело усмехнулась.

Стесняясь, всё-таки сказала, о чём подумалось:

— Ты разве богат? Я могу постирать имеющуюся одежду, по мне так она хороша.

Ланэйр легко возразил:

— Я богат.

Ну да, с чего бы быть бедным эльфийскому-то герцогу. Замашки одинокого террориста — это, небось, движение души.

Во второй раз мы забрались повыше, и там, на неровном, иногда совершенно нежданно обрывающемся в пропасть или уходящем витыми древесными пандусами вверх пространстве, нашлось что-то вроде кабинета Ланэйра — книги на изысканно неровных естественных стеллажах; одну из них, он, похоже, переписывал, и она, оставленная в середине, распахнутой лежала на столе напротив кругло-кривого, я бы сказала, окна. И, если внизу Семидревья было видно только стволы, то из окна открывался вид на королевский мэллорн. Рядом с книгой лежала лютня. Она почти по-человечески застонала, когда он собственническим нежным жестом провёл пальцами по грифу. Я только завидуще вздохнула. Ну да, та самая любимая лютня… он про неё рассказывал, когда тащил меня, парализованную, по Фангорну. Совсем рядом находилось низкое обширное ложе, поросшее шёлковой травкой. Полюбопытствовала:

— Ты тут спишь?

— Нет, богиня.

— Это просто диванчик? — и радостно плюхнулась, подбирая ноги.

— Нет, богиня, — и спокойно пояснил: — В Лориэне на травяном ложе любовью занимаются, а спят на других.

Тихо неловко сползла, утратив всякое веселье.

Ещё повыше обнаружилась столовая — малюсенькая, уютная, с окном в полстены, и полупризрачные мышки уже при нас накрыли на стол. Ну, хоть кухня была примерно такая же, как в Ласгалене: суп из грибов на сливках, фрукты, молочное. Ланэйр сидел за столом совершенно по-герцогски, эдак с манерами, как будто и не ел неделю назад кое-как запаренную крупу, хлебая через край кружки, да и ту не досыта; я же стеснялась до слёз, когда ела — рука с ложкой тряслась, как у оголодавшего бомжа, с метели пришедшего в тёплый дом. Так и не смогла осилить миску с супом, оставила, не доев, и начало неудержимо клонить в сон.

— Пойдём, Блодьювидд, я покажу тебе твоё ложе, — он вытащил меня из-за стола.

Уже почти стемнело, но я и при свете дня вряд ли смогла бы идентифицировать это, как кровать, на которой спят: витые пандусы вывели нас на ветку, растущую так высоко, что я возрадовалась этой самой темноте — я хоть не вижу, насколько далеко земля. Ланэйр легко ступил босой ногой на ветвь и потянул меня следом:

— Не бойся, иди, дерево не даст тебе упасть — и я, чувствуя себя так, как будто уже сплю, ступила следом на тонкую, ненадёжную, колышущуюся ветку.

В конце её я разглядела белеющее во тьме не пойми что; круглое плоское сооружение.

— Это кровать? — всё-таки испугалась, упираясь.

— Кровать. Иди, не бойся. Тебе понравится, — голос Ланэйра был смешлив, но он всё-таки пояснил: — Это os koa ampano, в таких спят все лориэнские эллет.

Помолчал, и я, даже сквозь шорох летнего ветерка, услышала, как он облизывает губы:

— Когда они не предпочитают травяное ложе, конечно, — мечтательная хрипотца в его голосе чуть не заставила меня таки упасть с ветки, но он тут же продолжил: — А, так вот: оболочка шьётся из белого шёлка, и внутри на специальных распорках из гибких прутьев укреплён мешок с ивовым пухом. Нужно на входе раздеться донага, влезть в шёлковую оболочку, там есть небольшое отверстие, а потом в мешок. И поверь, в твоей жизни не было сна лучше, чем тот, что подарит тебе os koa ampano. Давай, дерзни, любовь моя.

Уловив насмешку в голосе, запыхтела, но с удивительной лёгкостью в темнотище прошла по тонкой ветке и влезла в оболочку. Сняла рубашку, на ощупь проползла по сплетённым прутьям и забралась в мешок, головой оставшись на удобном прутяном изголовье.

Еле сдержалась, чтобы не застонать: пух охватил тело, сделав его невесомым и расслабленным. Потрескивание и поскрипывание веток, раскачивание этого невозможного гнезда на ветру, лёгкие удары начинающегося дождичка по натянутому шёлку — о да, здесь можно спать вечно! Хотела ещё насладиться состоянием предсна, но тут же и уснула, даже не попрощавшись с Ланэйром.

Утро началось с того, что я, с лёгкостью удивительной выползя из гнезда и пройдя по ветке, не заметила дыру в полу и с воплем полетела вниз. Подхваченная лианой, повизжала ещё и только потом повисла, соображая, что лианы-то такие же, как во дворце Трандуила, и что можно в этой сомнительной архитектуре не бояться упасть и разбиться — поймают.

Огляделась и увидела спину Ланэйра. Весь в белом, со сложной причёской, украшенной драгоценными камнями, он сидел за столом и писал. Повисела ещё, вздыхая и рассматривая его. Особенно впечатлила заколка, невиданным цветком распускающаяся в его волосах, сверкающая бриллиантами и голубоватым жемчугом.

— Прекрасная, я ждал, что ты проспишь дольше, — голос мягкий, без тени смятения, как будто мой адский визг совсем его не встревожил.

Ну понятно, он-то знал, что я далеко не улечу.

— Ты умеешь приказывать лианам?

Вспомнила, как это делается, и довольно успешно приземлилась неподалёку. Ноги тряслись, взбодрилась я необычайно. Ланэйр легко поднялся и оказался рядом:

— Завтракать? — и я не успела квакнуть, как снова летела, негодующе визжа.

— Зачем кричать? Я не уроню, — Ланэйр смотрел ласковым котиком, не понимающим, что случилось.

Оправила смятую рубашку, присмотрелась к нему и так и не решила, издевается он или нет. Ланэйр приподнял брови, тонко улыбаясь:

— Богиня, я чем-то прогневал тебя?

Не сдерживаясь, ляпнула, что думаю:

— Я не люблю, когда меня трогают без необходимости. С необходимостью тоже не люблю, но там сделать ничего нельзя, — подумала и твёрдо закончила: — сейчас необходимости нет. Прошу, не надо больше.

Была удивлена, когда он склонился в поклоне:

— Прости меня, — пока я, опустив глаза, шестым чувством пыталась понять степень нанесённой обиды, он обескуражил: — Блодьювидд, позволишь ли ты ухаживать за тобой?