Чтение онлайн

Если ты стал королем, значит, Инлий исправил наши ошибки, сын. И я уверен, что усыпальница откроется тебе.

Я понял это все потом. Рудольф ошибся. Мы все ошиблись. Я ошибся… ошибся… ошибся! — Луциус с застарелым отчаянием расчертил рукой воздух. — Надо, надо было найти способ смягчить Рудольфа… действовать через Гертруду, через Гюнтера, поговорить с Леной, в конце концов. Действовать через других правителей, того же Константина… Нет, мы предотвратили войну предательством крови. Предательством тебя, Люк. Прости меня, — он смотрел прямо на Люка. — Прости нас всех. И даже если ты никогда не увидишь это послание… я очень рад и горд, что кровь красной Рудлог сжигает чужую ауру на тебе и позволяет тебе становиться самим собой. Поэтому я так настаиваю на вашей свадьбе, Люк. Я… мы пытались защитить тебя и искалечили. Ты неосознанно тосковал по крыльям, но их не было у тебя, и ты жил не своей жизнью. И потому ты так упоенно самоуничтожался, сын. Надеюсь, ты взял в жены третью Рудлог, Люк. Тебе нужна ее сила. И еще… не повторяй моих ошибок. Если любишь — женись сразу. Потом разберетесь. Не отпускай свою женщину ни за что, что бы ни случилось.

Он помолчал.

— Я долго подбирался к тому, чтобы разрушить последний запрет — запрет на рассказ о всем случившемся. О том, что ты мой сын. Мне было сложно еще и потому, что мне пришлось снимать его самому себе, а у меня на это стоял блок. Но у тебя его нет. Я оставлю для тебя у хранительниц описание того, как снять этот запрет с твоей матери, если я не успею сделать это сам. Я делал это в несколько этапов, последний ты видел. Только, прошу, попробуй на ком-то до того, как снимать его с Шарлотты. В живых остались только Лотта, Кембритч и Черныш. Начни с Кембритча, — он усмехнулся, — его хотя бы не жалко.

Он покачал в бокале коньяк.

— Мне жаль, Люк. Как мне жаль, ты бы знал. Прости меня, сын. И еще… хранительницы отдадут тебе кольцо с накопителем для твоей матери. Я записал ей слова прощания на случай, если я все же мертв. Отдай ей… и позаботься о ней лучше, чем я, сынок.

И он, отсалютовав Люку, допил коньяк и исчез, оставив Люка сидеть оглушенным за королевским столом. Сидеть, осознавая все услышанное, запоминая, удивляясь и печалясь… и думать, какую версию все же скормить народам двух стран.

В руку Лукасу Инландеру что-то ткнулось. Он разжал кулак и увидел тонкое, словно присыпленное инеем кольцо с крохотными цветами из сапфиров по всему ободку и большим, ярко-синим камнем в навершии. Коснулся его заторможенно. И напротив него встал король Луциус.

— Лотти, — заговорил он, — что бы ни случилось, знай, что я люблю тебя… и всегда…

Люк поспешно коснулся камня еще раз и закрыл глаза. Не ему. Не нужно ему все это смотреть. Было невыносимо жалко маму, и Луциуса тоже, но маму сильнее. И тех молодых влюбленных, которыми они когда-то были. И того, что у них так и не случилось времени побыть друг с другом, не таясь.

А еще он понял, что обязательно расскажет об этом Марине. И поговорит с мамой, когда сможет снять с нее запрет. Не сможет он знать это в одиночку.

Змеи-хранительницы сочувственно потирались о его грудь и бедро холодными головами, и он вновь почувствовал к ним благоговение. Видеть глазами змеек-овиентис дворца… и двух белых королевств, следить за детьми первой белой крови тысячами глаз… хранить их истории и нянчить тех, кто через несколько десяток лет уйдет, привязываться и отпускать, и так веками, тысячелетиями…

— Сколько же тайн вы храните, — сказал он едва слышно. Погладил их, и они довольно зашипели.

— Многоссс, сссын Инлияссс.

— А если бы корону принял не я? — поинтересовался он.

— Для Леннардассс Луциуссс осссставилссс свое поссслание, — прошелестела Осси. — И как тыссс не увидишшшь егоссс, так и онссс бы не увиделссс бы тоссс, что показали тебессс…

Люка осенило, что и наследник Леннард, которого он не знал вообще, и буйный, порочный, невыросший Лоуренс, погибшие от взрыва, были его младшими единокровными братьями. А Берни и Рита ему, выходит, единоутробные…

— И что мне теперь со всем этим делать? — он посмотрел на пепельницу, полную окурков, на недопитый сидр, в несколько глотков заглотил его и поставил на стол. Голова кружилась, но не от алкоголя.

— Житьссс дальшшше, конечноссс жессс, — фыркнула Инри.

— Но передсс этимссс накормитьсссс алтарьссс и воссстановитьсс Стенуссс, — занудно напомнила Осси. — Алтариссс Белые королиссс кормятссс в одиночкуссс илиссс с насследникомссс, никтоссс не изссс ссемьи не долженссс знатьсс о немсс, но тыссс одинссс не летиссс, а то выссссосссутссс всегоссс, и никто не поможетссс, и понадобитсссся намссс сразу новыйссс белыйссс корольссс…

— Тогда и Тамми пригодится, — с нервным смешком проговорил Люк. И, встав, направился к зеркалу в стене кабинета.

Восемнадцатое июня, Инляндия, Люк

Марина, увидев его выходящим из зеркала, подняла брови. Она уже переоделась в домашнее платье и читала книгу с видом человека, который решительно решил не обращать внимания ни на что, творящееся вокруг.

— Ты уже успел соскучиться по мне, мой король? — иронично спросила она.

— И это тоже, — признался он, обходя кровать, склоняясь к ней и целуя ее. — Сходишь со мной подзарядить алтарь двух стран? Тетушки-змеи, — он кивнул на зеркало, и две любопытные змеицы, не стесняясь, помахали Марине с той стороны хвостами, а она со смешком склонила в их сторону голову, — говорят, что в традиции, чтобы король был там с наследниками. А наследники пока в тебе, детка.

И он погладил ей живот. Марина скептически посмотрела туда же.

— А на самом деле?

— А на самом деле я могу упасть там в обморок, — признался он.

— Так бы сразу и сказал, — посерьезнела она. — У Василины такое было, правда там наш алтарь семь лет никто не питал. А Викторию почему не возьмешь? Она может быть пополезнее меня в помощи.

— Нельзя, чтобы о расположении алтаря знал кто-то не из семьи, — пожал он плечами. — Я возьму у Леймина амулет-переноску, чтобы ты, если что, могла меня перетащить сюда, в лазарет.

— Ладно, — она поднялась. — Возьму нашатырь и пару капельниц и прикажу собрать нам еды и чая. — Всмотрелась в него и нахмурилась. — Ты какой-то… расстроенный? Что-то случилось помимо того, что тебе и мне теперь пахать до самой смерти без остановки?

— Я тебе расскажу, — пообещал он со вздохом и, закрыв глаза, подставил щеку под ее короткую ласку. — Долгая история. Тяжелая. Если вернусь с совещания до того, как ты ляжешь спать, расскажу уже сегодня.

Марина тревожно вгляделась в него, еще погладила по щеке, коснулась губ губами и отступила.

Они вышли из зеркальной скалы напротив усыпальницы, в которой Люк прятался только утром — и огромные змеептицы, кружащие вокруг, кружащие над хрустальным кружевным яйцом, все как одна остановились, повернули головы к Люку и склонили их перед ним. Слегка иронично, но все же.