Чтение онлайн

Никита лег, но сон не шел. Он ворочался, пытаясь отвлечься, но в голову лезли воспоминания: гибель Желтухина, безумная вылазка за Гройсом, лакающий из миски шпиц, Зоя, сидящая на крыше… Они сменяли друг друга, словно карусель, неслись всё быстрее и быстрее: Желтухин, Бурова, шпиц, Зоя, Пономарев, матрешка… Маевского уже тошнило от них.

И вдруг он представил Айнур.

Казалось, кто-то провел по его воспаленным мыслям прохладной ладонью. Мельтешение карусели унялось. Остались только ее слова: «Это было красиво».

«Маевский, твоя одаренность работает вхолостую», – говорила Вероника. Ей почему-то нравилось называть его по фамилии. А он, болван, тащился от этого, потому что считал, что таким образом она примеряет ее звучание на себя. Вероника Маевская! «Ты не используешь свой потенциал. Всю жизнь собираешься тачки гонять из Китая?» – «А ты хочешь, чтобы я пошел получать высшее образование?» – «Было бы неплохо. Иначе останешься на всю жизнь солдафоном».

Он не мог представить себя рядом со студентами. И потом, работа отнимала столько времени… Он спать не успевал, какое учиться!

Со временем до него дошло, что Вероника называла его по фамилии, потому что ей не нравилось имя «Никита».

Он начал проваливаться в дремоту, и на границе сна и яви Зоя спросила: «Ты меня не слушал, потому что я некрасивая, да?»

Никита хотел возразить, но уснул.

Проснулся он с ощущением, что видел во сне ответы на все вопросы. Это было чувство наполненности знанием. Никита понимал, что оно иллюзорно. Если вытащить ответы на свет, получится как с тем ученым, который под воздействием опиума записал гениальную мысль, а наутро оказалось, что это фраза «Банан велик, а кожура еще больше».

И всё же, всё же…

Он чистил зубы, отжимался, приседал – и пытался вспомнить.

Как это часто бывает, стоило ему отвернуться, перестать вглядываться в собственную память, точно в колодец, – и наружу выпорхнуло воспоминание. Под утро ему снилась Зоя. Она катала игрушечную машинку по узкому коньку крыши, а вокруг толпились голуби, как пассажиры, ждущие автобуса. Девочка ничего не говорила и даже не смотрела на него. Она толкнула машину, и та поехала, очень неторопливо, и пока она ехала, голуби приземлялись ей на крышу один за другим, и Маевский знал во сне, что они едут в Крым.

Он замер в планке.

«Ты меня не слушал, потому что я некрасивая?»

Маевский плавно перенес центр тяжести и сел. «Я тебя слушал, Зоя. Но ведь о видео рассказала мне не ты». Он снова услышал сипловатый голос механика, рассказывающий, что Зоя записывала рилсы и Борис Игнатов именно в это время пошел к ней… «Заинтересовался», – так сказал Марсель.

Маевский вернулся в ванную и окунул лицо в холодную воду. «Это еще ничего не значит, – сказал он себе, пытаясь унять сердцебиение. – Надо всё проверить».

На скорую руку пожарив яичницу, Никита поел, не чувствуя вкуса, и помыл посуду. Потоптался под дверью спальни Гройса и наконец не выдержал. Оставил ему сообщение: «Поехал к Борису Игнатову, есть одна идея. Выехал в семь пятнадцать». На самом деле часы показывали пять минут восьмого. «Я десять минут шнурки завязывал», – в свое оправдание сказал Маевский. Он понимал, что время слишком раннее, но оставаться на месте больше не мог.

Насчет Игнатова Никита тоже слукавил. Он бросил машину в том месте, где они с Зоей пробирались на территорию училища. Протиснулся сквозь прутья ограды, но на этот раз не застрял.

Трава утопала в росе. Джинсы мгновенно промокли до колен и отяжелели. Маевский шел между яблонями и размышлял, есть ли тут охрана.

Ему повезло – никто не выскочил, не поднял крик. Он обогнул кирпичный угол и оказался перед синими воротами.

«Ну и чего приперся, идиот? Делать ему больше нечего, как в половине восьмого Матильду свою ремонтировать».

– Ничего себе, товарищ следователь, ты ранняя пташка, – раздался сзади голос.

Никита обернулся и расплылся в улыбке.

– Игорь Иванович! Я боялся, придется здесь куковать до обеда. Номер у вас не сообразил взять.

– Да какое! Это я еще сегодня припозднился…

Механик был в том же комбинезоне, только бандану сменил на ярко-желтую. Войдя в гараж, Марселин щелкнул выключателем. Вспыхнули лампы по периметру и в центре. Машина была затянута чехлом и напомнила Никите клетку с попугаем, накрытую покрывалом.

– Если ты в такую рань приехал, дело у тебя безотлагательное, надо думать. Что случилось?

Маевский собрался с мыслями.

– Борис Игнатов что-нибудь оставлял у вас, Игорь Иванович?

Тот почесал в затылке, напустив на себя простоватый вид.

– Шапку однажды забыл, вернулся на следующий день… А больше вроде бы ничего.

Никита чуть не брякнул, что актер из механика хреновый. Но он уже ошибся в самом начале разговора, задав прямой вопрос. Не хватало еще оскорблений.

– Я ведь до того, как прийти к вам вместе с Зоей, побывал у Игнатова… – неторопливо начал Маевский. – Мне надо было кое-что уточнить у его жены… то есть вдовы. А у него дома, как оказалось, полный дурдом. Вдова мне прямым текстом сказала, что постоянно проверяла телефон Бориса.

– Женщину можно понять, – нейтрально заметил Марселин. – Боря ходок был, по слухам, знатный.

– И еще Зоя упомянула… – Маевский не дал себя сбить с мысли, – что даже кефир Борису невозможно было купить без скандала.

– Ну кто ж Боре виноват, что он порядок не мог навести в своем курятнике? Его бабы даже сюда пытались заявляться.

– Ого! – с полувопросительной интонацией сказал Никита.

– Было дело. Набежали как-то фурии, то ли две, то ли три, уже не помню… Я еле-еле ворота успел закрыть, как средневековый крестьянин перед атакой вампиров.

– А они?

– Всю ночь зубами щелкали, выли и по воротам когтями скребли…

– А дальше что?

– Наутро сдохли, – невозмутимо сказал механик.

Маевский хрюкнул.

– А ведь человек эту жизнь себе своими руками выстроил, вот что удивительно… – Марселин вышел на воздух и закурил.

– Игнатов пытался что-то исправить. – Никита последовал за ним. – Когда он говорил вам, что чувствует себя перчаточной куклой…

– Побег задумал, что ли?

– Что-то вроде этого. И я вот сидел, думал… Понимаете, Игорь Иванович, Борис действительно кое-что запланировал. Мы думаем, что из-за этого его и убили. Он всё подготовил, только не успел реализовать. – Никита врал, но старался держаться вдоль правды. – Беда вот в чем: нигде нет и следа подготовки к побегу. Знаете, как в «Побеге из Шоушенка»: дыра в стене за плакатом с девушкой, специальный инструмент, земля в карманах робы… Ничего нету. А эти следы помогли бы выйти на тех, кто его убил.