Чтение онлайн

– Но…

– Еще Кристиана, наверное, можно было бы отпустить, от него мало пользы. Параман нужен тут, Якир тоже. Можешь взять кузину и кого-нибудь из тетушек, - он взглянул на меня и запнулся.
– Ты всерьез рассчитывала, что поеду?

Я кивнула, стараясь сдержать слезы, чтобы не плакать при нем, и не смогла. Закашлявшись, он отвернулся, давая возможность успокоиться. Все так неожиданно изменилось... Раньше бы просто бы подошел и пожалел...

«Это какой-то странный, неправдоподобный сон…» - кольнула душу горькая мысль.

– Ты меня избегаешь, словно я прокаженная!
– с горечью произнесла я и растерла по щекам слезы.

– Чушь!
– мельком взглянув, он снова отвел глаза.
– Сейчас слишком много проблем, и все их нужно решить. Ты совершенно не готова к ответственности, которую когда-нибудь придется принять. Ты вообще не о чем не желаешь думать! Будь иначе, давно бы последовала моим советам!

Слезы обиды высохли, словно их и не было. Внутри неожиданно поднялась волна злости. Я не успела сдержать ее… А, быть может, не захотела. Отчетливо вспомнилось лицо Марка и мирный пейзаж за окном нашего домика. Там все было так просто и ясно!

– Да!
– почти что с яростью, крикнула я, ударив ладонью по столу.
– Не желаю ни о чем думать, если ты будешь продолжать меня игнорировать! И ты прав - я не готова к ответственности. Я вообще никогда не хотела здесь оказаться! Мне нравилась моя жизнь, пока ты не заставил все бросить! А я не хотела, не хотела! Но разве будет великий и ужасный Карл интересоваться чьим-то мнением?

Брат резко вскочил на ноги, случайно смахнув стопку бумаг. Исписанные листы веером разлетелись по полу.

– Замолчи!
– угрожающе зашипел он, вцепившись руками в край стола.

Я встретила его пылающий взгляд и, взяв себя в руки, мрачно бросила:

– Если бы я знала, что все так будет, никогда бы не вернулась… Ненавижу этот мир!

Размахнувшись, брат наотмашь ударил меня по щеке и тяжело опустился на стул. Его била крупная дрожь.

Невольно вскрикнув, я испуганно отпрянула. Стало страшно и стыдно.

– Уходи, - спокойно сказал он, прикрыв лицо ладонью.
– Не желаю тебя видеть.

– Карл…

– Если ты не ценишь кровь отца и слезы своего народа, то действительно не достойна, быть той, кем родилась.

Я ошеломленно отступила еще на несколько шагов и, поборов боль и обиду, шепнула:

– Прости…

Он покачал головой, и, не ответив, протянул руку за очередным докладом.

Закусив губу, чтобы не зарыдать в голос, я повернулась и медленно вышла. В ушах все еще звучали его слова, а перед глазами стоял странный, исполненные боли и презрения взгляд.

Я понимала, что сказала мерзость. Но и раньше, выходя из себя, могла, забывшись, наговорить лишнего, однако Карл всегда оставался спокоен. Он никогда не проявлял агрессии ни со мной, ни с Кристианом. Это было на него совершенно не похоже. Я упустила нечто важное – нечто, способное хотя бы как-то объяснить подобную реакцию.

Поднявшись, как в тумане, по винтовой лестнице, я заперла, вопреки правилам, двери покоев, и проплакала до самого вечера. Проблемы, так старательно отодвигаемые на задний план, разом навалились на плечи, наполнив душу безысходностью и страхом. Казалось, я живу какой-то чужой судьбой. Все вокруг происходило, словно бы меня и не существовало вовсе. Али-Нари была права, называя себя пешкой — теперь я понимала, что она имела в виду. И все же, несмотря на внутренний протест, была готова идти путем, на который Карл, не спросив, направил несколько лет назад, лишь бы только он шел рядом…

Так сложилось, что привыкнув к опеке брата с детства, я считала его такой же неотъемлемой частью жизни, как воздух. Быть может, поэтому и не ценила так, как была должна. Теперь же, внутренне чувствуя его отчуждение, поняла... И это понимание наполнило сердце болью, потому как разум подсказывал, насколько бессмысленно было пытаться вернуть то, что безвозвратно уходило в прошлое.

Часов в девять вечера, по уже сложившейся традиции, Кристиан посетил королевские покои, чтобы разделить со мной вечернюю молитву. Судя по его искреннему удивлению, при виде моего зареванного лица, никто не узнал о сегодняшнем происшествии.

– Что случилось? – расстроился он и протянул руки, чтобы меня обнять.

Вздрогнув всем телом, я инстинктивно шарахнулась в сторону. На этот раз, почти не пришлось играть: они с Карлом были рождены с одинаковым лицом, и единственного удара оказалось достаточно, чтобы начать бояться. Вцепившись в дверной косяк, нервно улыбнулась, исподволь любуясь его реакцией. Врожденное чувство подсказало, что недостающую информацию можно будет получить достаточно просто.

– Кристиан!
– быстро спросила я, чтобы не дать ему опомниться. – Как долго вы намеревались молчать?

Он виновато взглянул и, сникнув, отступил на шаг назад.

– Прости... Карл хотел прежде удостовериться, что это не очередная провокация. Слишком много неясностей было до этого...

– И?
– перебила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок страха. – Удостоверился?

– Не знаю, - нехотя признался брат.
– Думаю, Параман сейчас к нему ближе всех. И потом, Карл давно держит Совет под контролем.

– Совет? Под контролем? А как же его слова насчет Якира и единственного для меня пути? Что вообще происходит?

Он отвернулся и, вздохнув, подошел к камину. Ссутулившийся силуэт на фоне рыжего пламени пробудил в душе какую-то странную, едва уловимую тревогу. Казалось, я уже видела однажды такую картину, но где и когда — не могла вспомнить.

– В ночь после коронации, - тихо произнес брат, не отрывая взгляда от переливающихся углей, - Тарэм созвал Совет. Жрецы были очень напуганы. Сообщения с севера, недовольство Земар-ар, и общая тревога, которую ощущал Орден последние годы... Пророчество, которое многие считали пережитком прошлого, начало сбываться.

Я вспомнила утро, когда впервые взяла в руки меч. Карл зашел чем-то расстроенный, и сказал, что узнал кое-какие подробности. С того дня, что-то изменилось в нем, однако я не хотела думать о проблемах, предпочитая делать вид, что их просто нет.

– Кристиан!
– подойдя, я села на краешек кресла и робко взглянула на его застывший профиль. На гладковыбритых щеках играл неестественный румянец, прищуренные глаза лихорадочно блестели. – Я больше не хочу мучиться догадками, мне необходимо знать. В конце концов, у меня есть на это право.