Чтение онлайн

Мужчина вошел тихо, как кот. От него веяло ненавистью и холодной злобой. Услышав, как зашуршал воздух, я резко вскинула меч и остановила его клинок в сантиметре от своего сердца.

– Скажи хотя бы почему? – на этот раз едва удалось сделать рывок и увернуться от следующего выпада.

Смертельный танец в темноте…

– У меня приказ. Причин нарушать его не вижу.

– Я не понимаю!

– Как и всегда.

– Параман, прошу! – чувствуя, что начинаю задыхаться, я прыгнула в сторону и прижалась к стене. – Сделай, что должен, только скажи!

Это было безумно сложное решение, но иного не существовало – страх и растерянность подписали уже мне смертный приговор. Усилием воли опустив клинок, я заставила себя выпрямиться. Его меч коснулся моей артерии и замер.

– Как знакомо, - вспомнив Бартайоту, я судорожно выдохнула.

– Тогда все было лучше, чем сейчас.

Я не поняла намека, но решила подыграть.

– Мне так не кажется.

– Не ожидал, что у тебя хватит ума бросить любимого братца и исчезнуть… - он усмехнулся. – Страна до сих пор в полном хаосе. Стоило немалых усилий оказаться на этом месте. Благодари своего Бога, Лирамель-Бонара, хотя я до сих пор не уверен, что поступаю правильно, слушая бредни обреченного полукровки и полубезумной сестры!

Молния со звоном выпала из моих рук. Несколько мгновений, я растерянно смотрела на поблескивающее в тусклом свете лезвие. В ушах неприятно зазвенело… Пошатнувшись, я подняла руку и отвела его меч. Затем опустилась на колени и обхватила голову руками. Хотелось завыть, но голос почему-то не повиновался. Еще мгновение неимоверное напряжение вибрировало на нервах, а затем пришла желанная пустота. Я знала, что человек не всегда бывает в состоянии принять реальность не повредившись: к некоторым вещам было невозможно привыкнуть.

Маленький Карл плакал, иногда переходя на визг. Что-то холодное обожгло лицо, заставив открыть глаза. Щурясь от электрического света, Параман склонился надо мной, не сводя внимательного взгляда. Отстранив протянутую Марком руку, я медленно встала и молча пошла к сыну.

Итак, пока я наслаждалась безоблачной семейной жизнью, в Королевстве происходило нечто, о чем не могла бы додуматься и в страшном сне. Наивно было полагать, что после всех геройств, мы с братьями станем неприкосновенны. Кому я мешала? Кто мог обладать достаточным влиянием, чтобы воспользовавшись моим исчезновением и начать борьбу за власть? Вариант один – лорд Тарэм Каэл. Не трудно догадаться, что отстранить Карла оказалось легче всего - он достаточно себя скомпрометировал, а вот Кристиан… Его поддерживали гарнизоны, могла подняться волна недовольств… О том, что с братьями могло что-либо случиться, я старалась не думать, убеждая себя, что непременно почувствовала бы их боль.

Другой вопрос: вряд ли Совет начал бы смуту, не будь под рукой сильного кандидата. А таковых среди Ведущей линии не осталось, последним был Кайл, сгинувший много лет назад в изгнании.

«Ой, ли? Неужели?» - не удержавшись, я усмехнулась и крепче прижала к себе сына.

У Каэлов в жилах текла безумная кровь, это знали все, а уж для Тарэма человек из его рода был идеальным вариантом. Со слов кузена выходило, что он приложил определенные усилия, чтобы стать посланником в Большой мир. Но почему столь ответственное задание в итоге доверили именно ему? Естественно, он же являлся на четверть Каэлом, да, кроме того, единственным потенциальным наследником воскресшего герцога. Трудно было поверить, что Параман пошел против собственного отца. Каковы мотивы? Долг? Вероятно, хотя и не слишком правдоподобно – кузен всегда был себе на уме и, несмотря на порядочность, в ущерб себе вряд ли бы стал действовать.

Второе, что ставило в тупик: как они узнали, где я? Братья никогда бы не поделились своими догадками... Миэль сказал, что именно он стоял за тем покушением, но так ли оно было? Может быть, он узнал от Карла и просто блефовал? В таком случае, мозаика выкладывалась гармонично только если Тарэм был заодно с князем. Несмотря на их внутренюю схожесть, верилось в это с трудом.

Итак, в общих чертах картина прояснилась… Если Совет поддержал Кайла, то автоматически все члены Десяти Родов оказались на его стороне. Знати было все равно, кто на троне, лишь бы этот «кто-то» обладал силой и был готов их ублажать. Я этим никогда не занималась - всем заведовал Карл. Но однажды доказав, что не стану марионеткой в руках Совета, мне нельзя уже было вернуться к старой роли. И я не вступила в Орден. И не вышла замуж на Якира. Можно сказать, три смертных приговора. Параман абсолюно прав: ситуация выглядела хуже некуда. Но жрецы и толпа знати еще не являлись всем Королевством! Люди Крови, которых было не меньше, вряд ли могли обрадоваться, что ими станет править полукровка. Надеяться на то, что знать забыла или не знает о маленькой интрижке Аритона, не стоило. Кайл мог рассчитывать только на регентство, но его сын… Мотив герцога оставить мне жизнь был непонятен и даже абсурден. Неужели Карл когда-то был прав, предполагая, что кузен променял королевские регалии на личное счастье? Почему-то с такой вариант плохо сочетался с образом прагматичного герцога.

Что касается гарнизонов, в них я была относительно уверена. После победы над князем, свидетелями моей власти стал весь цвет офицерства, а эти люди умели хранить верность.

«Но если не будет Кристиана, поддержат ли меня генералы?» - мелькнуло сомнение, ведь как-никак, во главе войск стояли не только потомки Валлора и патриоты.

Предсказать заранее реакцию людей не представлялось возможным. И все же, напрасно герцог стал высчитывать шансы - с Миэлем их не было вообще, и, тем не менее, мы победили. Хотя… В случае с князем, немалую роль сыграло пророчество, которому, как сказал Параман, предоставили возможность сбыться. В сложившейся ситуации, я поступлю умно, если сумею воспользоваться тем же оружием, ведь половина слов Арматей так и осталась невыполненной. И Совет это знал.

«Что же, Тарэм», - мысленно обратилась я к жрецу. – «Вы сами создали из меня пророка и указали пусть».

Воздохнув, Карле сыто причмокнул и заснул.

– Спи, родной, - шепнула я, укладывая его в кроватку. Сын выглядел так безмятежно, что страх, затуманивший мое сердце, отступил прочь.

Поправив растрепанные волосы, я выскользнула из детской и, пройдя в спальню, переоделась. Убранный за ненадобностью стилет вновь занял место на левой руке. У меня было трое детей, и следовало приложить все силы, чтобы защищать их право быть теми, кем они родились!

Герцог Лаусенский, вальяжно облокотившись на стол, потягивал горячий кофе. Марк что-то выискивал в холодильнике, изображая гостеприимного хозяина – движения его были нервными и хаотичными.

– Ваше величество, - насмешливо поклонился кузен, не потрудившись даже оторваться от стула.

– Параман Каэл, - сдержано кивнула я, вернув ему поклон.

Он поднял бровь и, ухмыльнувшись, поставил чашку на стол.

– Ну, надо же, я почти восхищен.

– Значит, все-таки Кайл?

– Разумеется.

– Тогда все поправимо, - я пожала плечами и встретила его внимательный взгляд.

– Оптимизм неоправдан. Судя по всему, тебе просто повезло. В очередной раз. Или это судьба?

– Скорее пророчество. Похоже, все-таки придется его исполнить.

– Не могу не согласиться. Я принц Крови, Лирамель, и помню клятву верности, и то, что ты сделала для Королевства. Две этих причины являются достаточным основанием, что бы нарушить приказ отца. Как бы я к нему не относился.

– То есть, ты готов поддержать меня?

– Жизнь - это риск, не так ли?
– он улыбнулся и отвел глаза. Видимо, рисковал кузен многим… - Вижу, ты сделала кое-какие выводы, но все же дополню.

Залпом допив кофе, Параман попросил меня присесть. Искоса взглянув на Марка, я подвинула стул и заняла место напротив.

– Все началось, когда мы вернулись в Замок, – начал герцог, мрачно усмехнувшись.
– Ты была словно неживая, и Тарэм настаивал, что лучше всего будет отпустить твою душу в вечность. Это был для них самый удобный вариант, ведь пока сердце Главы рода билось, никто из Ведущей линии не мог надеть корону. Естественно, поддержки его предложение не нашло, однако вскоре произошло несколько покушений и Карл, предупредив всех, что если подобное повториться, он ответит тем же, заперся с тобой в комнате над Тронным залом. При дворе считали его ненормальным, никто всерьез не верил, что ты придешь в себя. Прошел месяц, другой, страсти постепенно начали успокаиваться, хотя это, конечно, была только видимость. Когда Тарэм окончательно смирился с тем, что не сможет посадить меня на трон в ближайшие месяцы, было объявлено, что ты воскресла. Это был удар для Ордена – чары Земар-ар оказались бессильны, а они, поверь, были и не слабые...