Чтение онлайн

— Что помешает им попытаться пристрелить нас на месте?

— Как обычно — деньги, — Ильнар не скрывал усмешки, приправленной капелькой снисходительного презрения. Безусловно, не к Матери, а к живущим в поселении. — Слишком дорого стоит то, что можно раздобыть в топях. Некоторые растения и животных можно добыть только в подобных проклятых местах. Вот и живут тут годами, гниют заживо, лишь бы разбогатеть. Большинство оканчивает свою жизнь здесь и оказываются через пару лет в болоте. По разным причинам. Редко кто умирает спокойной смертью. Большинство загибается от болезней или дурной воды. Меньшинство — от ядовитых растений или клыков болотников, от которых не сумели уйти. Единицы уезжают. Некоторые — даже богатыми. Те, кому повезло.

Иссу невольно замутило. Она спокойно относилась к убийствам и пыткам, могла собственноручно снять кожу или полностью выпотрошить так, что человек умирал только под конец экзекуции. Но жизнь, подобная описанной Ильнаром, вызывала отторжение не только моральное, но и на физическом уровне. Можно было списать на болотный воздух, однако щит делал свое дело, не пропуская не только ядовитые испарения, но убирая почти все миазмы. Воздух казался почти чистым, разве что изредка накатывал волнами не слишком гнилостный запах, чтобы тут же схлынуть прочь.

— Мы пришли, — Ильнар остановился перед очередным, ничем особо не выделяющимся домиком и повернулся. — Здесь живет лекарь. Он нас проверит на болезни и безумие и выдаст подорожный лист. После этого можно пойти по торговцам или в таверну. И, прошу вас, помните — что бы ни случилось, говорю только я.

Исса склонила голову, подтверждая договоренность, заключенную на болотах. Говорит учитель, ученик — молчит, дабы не выдать ни пола, ни незнания местных обычаев. По сравнению с человеческими самками, женщины дроу плоские, одежда Охотника скрывает и сглаживает все телесные отличия, а на лицо мужчины-дроу не слишком отличаются от женщин — с точки зрения людей, конечно. Впрочем, как и альвы.

— Почтенный Медис, — стукнув пару раз, для проформы, колотушкой в дверь, Ильнар почти сразу вошел в дом. Словно и не сомневался, что их будут ожидать.

Исса с опаской проследовала за мужчиной.

Изнутри дом производил гораздо более приятное впечатление, чем снаружи. Светлые стены, пропитанные настоянной на меде морянкой, источали запах летнего луга, аккуратные разноцветные половички добавляли приветливости, а добротные лавки манили присесть, вытянуть ноги и отдохнуть после трудного похода. Да и штафетник с красным вином в окружении небольших оловянных чаш, водруженный посреди стола, призывал к этому же: сесть и расслабиться.

Иссу же подобное гостеприимство насторожило еще больше. Она застыла неподалеку от порога, бегло, но внимательно рассматривая пучки трав, подвешенные в углах. Валериана, мелисса, мята, и все — обильно политые элексиром, усиливающим запах и эффект. Словно лекарь желал сразу ввести всех приходящих в расслабленное, приятное расположение духа. Впрочем, с учетом рассказа Ильнара, подобное желание не выглядело чем-то предосудительным, скорее даже похвальным. Но не могло склонить Иссу отвергнуть настороженность и желание уйти из этого «добродушного» домика. В самом деле, не разносить же его по бревнышку? Лучше побыстрее получить подорожный лист и уйти.

Появившийся в горнице «почтенный Медис» выглядел настолько «почтенным», что казался почти карикатурным. Исса чуть не фыркнула, но сдержалась. Почтительно поклонилась и принялась украдкой разглядывать лекаря.

Белоснежные волосы спускались ровной волной чуть ли не до пояса, борода не отставала. Хламида в пол также когда-то была белоснежной, но жизнь в Покоищах сказалась не лучшим образом: ткань выглядела застиранной почти до дыр, местами даже штопаной. Однако узкий поясок оказался весьма примечательным своими золотыми бляшками с тиснением в виде кленовых листьев. Интересно, что делает в этом захолустье выпускник одной из самых престижных академий медикусов?

На этот вопрос Исса ответ не получила, как и на второй, более занимательный: откуда у деревенского лекаря артефакт, действительно определяющий все болезни, в том числе душевные, причем у представителей всех рас. Что переводило артефакт из разряда «недешевый» в «неприлично дорогой».

Озвучивать что первый, что второй вопрос являлось бы величайшей глупостью, так что Исса смиренно прошла проверку, тщательно заперев силу в себе. Не следует показывать все свои преимущества сразу, так что магов с детства обучали подобным хитростям. Более сильный водник мог бы разглядеть в женщине, вернее в «юноше», нестерпимо-голубой шар «непробужденной» магии, но артефакту это оказалось не под силу. Лекарю — тем более.

Но все же потупившейся Иссе достался острый взгляд, дисгармонирующий с блекло-голубыми, выцветшими глазами и старческой кожей медикуса. Неприятный взгляд, принадлежащий не престарелому чванливому лекарю (еще бы, единственный на много миль вокруг!), а совершенно иному человеку.

Деревенька стала нравиться Иссе еще меньше, и с каждым гонгом (пусть даже у людей и не отмеривали время ударами гонга, дроу везде жили по своим обычаям) неприязнь усиливалась. Купцы слишком неторопливо торговались, важничая и выставляя себя благодетелями Охотников. Недальновидно, ведь после такого отношения самое ценное всегда приберегается для продажи в крупных городах, где умеют ценить добытое почти ценой своей жизни. Прохожие то беззастенчиво таращились, то торопились побыстрее пройти мимо, прикрывая лица платками — дурацкий обычай против дурного глаза. Сбившиеся в стайки дети следили, шмыгая за заборами и придерживая неизвестно откуда взявшихся псов, то и дело разражавшихся брехом.

Но на все это можно было бы не обращать внимания — если бы так и не исчезнувший тяжелый взгляд в спину, от которого свербело между лопатками и все время хотелось обернуться.

Раздражение нарастало и достигло апогея незадолго до заката, когда стало очевидно, что придется задержаться в Покоищах как минимум до нового дня. Отправляться на ночь глядя вдвоем — не самый хороший способ продлить свою жизнь. Даже днем лучше бы примкнуть к каким-нибудь купцам или обозу. Чем больше людей, тем меньше шансов наткнуться на бродячих искателей удачи или нечисть.

— Госпожа, нам нужно отдохнуть, — твердо проговорил Ильнар, с беспокойством поглядывая на Иссу, наблюдающую за стражниками, готовыми запереть город на ночь.

Иронично — от топей, полных чудовищ и ядовитых гадов, деревеньку ограждал лишь воздушный щит, а со стороны тракта — высокий частокол с добротными воротами, доходящий до непроходимых болот. Более ясно показать, что люди страшнее самых ужасных тварей, сложно.

— Мне нужно отдохнуть, — поправился Ильнар, видя, как женщина недовольно кривит губы. Сомневаться в силе Матери можно лишь молча, не высказывая подобных идей вслух. — Восстановиться. Пришлось потратить много сил, чтобы найти вас и вывести из топей.

Исса устало провела рукой по лбу. Признаться, она и сама чувствовала себя не лучшим образом, несмотря на все усилия Ильнара. Пусть предчувствия и понукали покинуть людское поселение, разум поддерживал воина — нельзя пускаться в путь усталыми.

— Веди, — коротко выдохнула Исса. По крайней мере, можно будет заказать на ужин мясо и вина. Если они есть в этих забытых всеми богами Покоищах.

Как бы дроу не относились пренебрежительно к человеческим городкам, в Покоищах было целых три таверны и в придачу еще парочка кабаков, долгие годы передаваемых от отца к сыну. Так что можно было твердо сказать — процветающие заведения в деревне существовали, давным-давно поделили ее на части и совместными усилиями топили (иногда — буквально) появляющихся неразумных конкурентов. Охотники, даже самые бедные, всегда останавливались в самой дорогой таверне, иначе нельзя — подорвется престиж клана. Именно туда Инальр и направился.