Чтение онлайн

Жарко натопленная зала встретила дроу негромкими, степенными разговорами, стуком ножей о деревянные тарелки и мелодичным пением лютни. Судя по чистоте звука, притулившийся в углу менестрель заплатил за свой инструмент немалую сумму. Странно для бродячих певцов. Вдвойне странно оказалось услышать в переборах отзвуки песен дроу и альвов. Рваный ритм и переходы, недоступные человеческим голосам, не оставляли сомнений.

Исса скользнула безразличным взглядом по менестрелю. Для дроу разглядеть его не составило проблем, хоть тот и пытался забиться в самое темное место. Обычный человек. Разве что слишком бледно и болезненно выглядящий, в остальном ничем не примечательный. Копна русых волос, невзрачная дорожная одежда, растоптанные сапоги, что вот-вот запросят каши. И лютня — на вид такая же невзрачная, как и сам владелец, если не слышать звук.

Слишком много странностей для одного поселения. Однако выбора не оставалось. Приходилось, изображая равнодушную ко всему статью, терпеливо ждать, пока Ильнар сторгуется на комнату под крышей и закажет еды.

В открытом камине как раз дожаривали кабана, и запах капающего в огонь с румяных боков сока мог заставить заурчать от голода даже сытый желудок. Вышедший из кухни повар щедро полил будущее жаркое вином с приправами, и ко всем вкусным запахам прибавился вкус кардамона и брусники. Принюхавшийся повар одобрительно кивнул и отправился в свою вотчину, а следящий за кабаном поваренок принялся неторопливо поворачивать вертел, продолжая время от времени брызгать на него принесенным поваром вином.

Тщательно пересчитав монеты и спрятав в карман, хозяин таверны кивнул на лестницу, отправляя постояльцев в их комнату. Рассушенные ступеньки, по которым за день проходили десятки сапог, ботинок, а то и босых ног, натужно скрипели, как и пол на втором этаже. Ведущая в мансарду лесенка оказалась новой, из недавно срубленного и ошкуренного дерева, выделяясь белизной на фоне посеревших от времени и вечной влаги стен.

Иссе это не понравилось. Впрочем, ей, находящийся в состоянии подозрительности, мало что могло понравиться, скорее все вокруг вызывало подспудную тревогу.

Люк на полу надежно отсек мансарду от остальной таверны. Первым делом Исса распахнула окно и глянула направо.

Ворота выглядели надежной и солидной охраной, вселяя в людей уверенность, что ни одна ночная тварь не доберется до них. Справа же все заполонил редкий зеленоватый туман, бессмысленно тыкающийся в воздушный щит и стекающий вниз крупными облачными хлопьями, которые присоединялись к уже лежащим на земле платам. К рассвету за барьером будет стоять туманная стена, в которую никому в здравом уме не захочется соваться. Лишь авантюристам, Охотникам и беглецам.

Исса высунулась по пояс, стараясь разглядеть крышу, буреющую грязноватым мхом, под которым неизвестно что может находиться. Скорее всего, сама крыша надежная и крепкая, иначе бы все стены были в потеках. Однако подскользнуться на слабо цепляющемся за дранину мхе — запросто. Судя по полосам, заботливо заново выложенным принесенной из леса корой с «кукушкиным льном», не так давно то ли вор, то ли беглец покинул крышу не самым приятным для себя способом. Усмехнувшись, женщина вернулась к осмотру комнаты.

— Одна постель? — Исса выразительно глянула на Ильнара.

— Увы, Госпожа, нам следует поддерживать легенду, — спокойно отозвался тот, распаковывая нехитрый скарб — проветрить, проверить все ли цело, высушить, раз выдалась такая возможность. — Ученик либо греет постель учителю, либо спит на лавке — смотря чего достоин.

Исса фыркнула и отвернулась к окну, скрестив руки на груди — в попытке отгородиться от обуревающих мыслей или чувств. Ее хваленое хладнокровие все никак не желало возвращаться, и причиной являлся не взгляд в спину, не тревога и не желание побыстрее убраться из городка. Не мысли о брошенном замке и убитых там сородичах. Их Исса уже оплакала и превратила душу в заживо сгоревший черный труп — задолго до нападения. Причина раздрая и нервозности неторопливо разбирал за спиной скарб, деловито раскладывая все по местам. Шуршание, скрип, звон монет.

Исса продолжала неотрывно смотреть в окно, стараясь отрешиться от эмоций — только так можно восстановить силы. Вдох. Выдох. Вдох… Взгляд зацепился за белеющий в сумерках балахон, и дроу невольно нахмурилась, подавшись к окну. Что делать лекарю на задах городка? Почтенный Медис не прятался, иначе хотя бы плащ накинул, но от позы оставалось ощущение нервного ожидания, видного натренированному взгляду. Опираясь о посох, старец со взглядом юноши кого-то ждал. Ждал нетерпеливо и страстно желая побыстрее уйти. С каждым мигом сумерки все больше сгущались, готовясь вот-вот обратиться в ночь, посему внезапно вынырнувшая из темноты фигура заставила вздрогнуть не только лекаря.

— Госпожа? — мгновенно отозвался забеспокоившийся Ильнар.

— Шшш! — Исса подняла руку, заставляя спутника замолчать. Расслышать разговор она не смогла бы при всем желании, но потерять концентрацию — да.

Фигура о чем-то пошепталась с медикусом, буквально пара фраз, за которыми последовал обмен мешочками. Тот, что лекарь спрятал за пазуху своей хламиды, был явно тяжелее и объемнее переданного. Фигура растворилась в саду, где корявые яблони и груши пытались не только выжить вопреки всему, но и плодоносить, а старец медленно побрел вдоль забора, тяжело опираясь о свой посох. Навершие в виде распростершего крылья орла слабо серебрилось в свете луны, видной сквозь прорехи облаков.

Возможно, лекарь приторговывал дурью. Приворотами. Запрещенными зельями. Или занимался не менее почтенной, хоть и остающейся незаконной, деятельностью.

Или же встреча была вызвана внезапно появившейся в поселении парочкой дроу. Пусть даже и бляхами Охотников, но — дроу же. «От Темных ничего хорошего не жди» — людская присказка появилась не просто так и имела под собой веские основания. Правда дальше шло «От Светлых тоже», так что с точки зрения людей все фэйри ничего хорошего не заслуживали.

Исса ощерилась и тряхнула головой, перестраивая зрение. Если бы они задержались здесь хоть на пару дней, имело смысл вновь навестить «почтенного Медиса». Но на рассвете, как только откроют ворота, дроу растворятся в лесу. Так что имело смысл позаботиться об ином.

— Я видела лекаря, — женщина повернулась к Ильнару. — Он с кем-то встречался. Передал ему небольшой, с ладонь, мешочек. Взамен получил около двадцати пяти монет. Что может стоить так дорого?

Разведчик замер в раздумьях и медленно покачал головой:

— Не знаю, Госпожа. Слишком высокая цена. Даже за яд. Мне сходить? — незавершенность фразы подчеркивалась выразительным взглядом, все говорящим понимающему зрителю.

— Не нужно. Тебе нужно восстановиться.

Слова Матери могли бы прозвучать ядовитой насмешкой, если бы не полная серьезность и отсутствие малейшей иронии в тоне — лишь констатация факта.

Ильнар молча поклонился, а Исса с болезненным любопытством, от которого никак не могла отмахнуться, в очередной раз подумала: каково ему, изгнанному и скитавшемуся по миру более тридцати лет, вновь послушно исполнять волю Матери? Более того — ее волю. Она не собиралась злоупотреблять своей властью, хотя куда уж больше. Все воины ее Дома готовы умереть от одного слова. И все же: каково ему? Проявится как-то неподчинение или недовольство или нет?