Чтение онлайн

год. Стартовая цена триста долларов.
– Шестьсот, - сразу бросает цену южанин. Никто не реагирует. Майор начинает бубнить.
– Шестьсот - раз, шестьсот -два, шестьсот - три. Продано. Попов идите к хозяину.

Следующий Селиванов Александр. Это меня. Я вышел из строя.
– 27 лет, метр восемьдесят, статья... надо же черт возьми..., все в порядке господа, сидит за убийство и изнасилование молодых девочек. Срок бесконечен. Стартовая цена двести долларов. Меня с любопытством и удивлением рассматривает толпа покупателей.
– Триста, - бросает фразу молодая женщина.
– Пятьсот, - отвечает ей мордастый парень.
– Шестьсот, - хрипло говорит старик.
– Тысяча, - совсем молоденькая женщина лет 25 оглядывает толпу. Там зашумели.
– Тысяча сто, - не сдается молодая женщина.
– Тысяча пятьсот, - поднимает цену парень.
– Две тысячи, - не уступает молодая. Толпа зашевелилась. Майор, потирает руки и говорит.
– Две тысячи - раз, две тысячи - два...
– Две тысячи сто, - женщина не хочет уступать. Парень уже молчит.
– Три тысячи, - нагло смотрит на соперницу молодая.
– Три тысячи сто.
– Четыре тысячи, - вдруг сказал парень.
– Четыре тысячи сто.
– Десять тысяч, - вдруг захрипел старик Молодая возмущенно всплескивает руками.
– Вас то кто просит вмешиваться?
– Так тебе и надо, дрыгалка, - усмехается женщина, - проучите ее, шеф.
– Шлюха.
– А тебе завидно, мужика захотела купить, чтобы потешиться. Шишь тебе. Никто тебе здесь не позволит этого. Хоть миллион выкини. Раз сходка решила, лучше бери

Бориса, тогда у тебе все будет.
– Вы... вы... все, подонки. Молодая выскочила из зала, другая женщина оглядывается на старика, тот, сжав г губы, кивает ей головой. Мордастый парень, который боролся за меня в сделке, тоже одобрительно чмокает губами.
– Десять тысяч - раз, десять тысяч - два, десять тысяч - три. Продано. Топай к хозяину Селиванов. Я отрываюсь с места и иду к старику.
– Встаньте за моей спиной, молодой человек, - хрипит он. Торги продолжаются. Вскоре шеренга заключенных редеет, последних двух не купили,

насытились, на этом все закончилось. Господа разбирают своих "рабов" и выводят в

коридор.
– Иди за мной, - приказывает старик. Здесь другая жизнь. Я иду по коридорам, по которым шляются фигуры мужчин и женщин, двери камер без окошек, они глухие из дерева, часть их открыта. Редко мелькнет форма надзирателя. У одной из таких прочных дверей старик останавливается и стучит.
– Можно войти. Мы входим сначала в прихожую, где уместились три двери, а затем в уютно прибранную комнату. Толстые железные прутья переплели окно. Хорошая деревянная кровать покрыта ярким покрывалом. В углу тумбочка с телевизором и видаком. У свободной стены стол, покрытый скатертью, и три стула. На одном сидит та самая молодая девушка и гневно смотрит на нас.
– Что вам надо, Дмитрий Иванович?
– Я пришел, чтобы извинится перед вами.
– С чего бы это вдруг?
– Вы бы не выиграли. Катерина Андреевна своего все равно бы добилась. Только со мной она не могла потягаться, поэтому сразу прекратила торги. Прошу вас, в знак примирения принять от меня подарок, вот этого молодого человека, которого вы хотели купить.
– Но... я не могу. Это значит, я вам буду все время обязана...
– Пустяки. Время над нами не властно и все обязанности пропадают в некуда. Кроме

того, я так много хорошего должен вашему отцу, что считаю, этот подарок сущим пустячком.
– Лучше бы помогли выкупить меня, это был бы самый лучший подарок.
– Не все сразу. Я уверен, вы не досидите своего срока, уйдете гораздо раньше, но

имейте терпение. Купить судей или следователей сущий пустяк, но вот купить общественность гораздо труднее. Подождите, все утихнет, забудется, поменяется власть, кое-где изменится обстановка, тогда и приведем все механизмы в действие.
– А вы то, сами, Дмитрий Иванович? Что же вы от сюда не бежите?
– Не могу. Меня ведь почти расстреляли, за бешенные деньги удалось получить пожизненное заключение. Пока и здесь хорошо. Я и от сюда руковожу своими конторами и людьми. Придет время, может быть и выйду наружу...
– Скажите, Дмитрий Иванович, зачем все меня толкают в койку Борису? Почему в мою

жизнь еще и вмешивается сходка?
– Не хочешь, не надо. Борька не мог тебя уломать, вот и решил, так сказать, надавить силой общественности. Но это еще не власть над тобой, я здесь власть и поэтому слушать будут меня.
– Я поняла, Дмитрий Иванович.
– Вот и умница. Бери, вот этого парня, делай с ним, что хочешь. Если хоть пальцем тронет тебя или скажет грубое слово, только скажи, он тут же испариться.
– Спасибо. Старик уходит и женщина меня разглядывает.
– Меня звать Галина Александровна, но это очень для тебя будет длинно, поэтому будешь обращаться ко мне просто, по-английски - мэм. Понял?
– Да, мэм.
– Прекрасно. В твои обязанности будут входить: убирать мою комнату, стирать мое белье и гладить его, приносить с кухни пищу и охранять меня от всяких Борь и другой швали. В нашем обществе всех называют нормальными именами, так как ты от туда.... Тебя как звать?
– Сашей.
– Сашей или Александром я тебя назвать не могу, всех зэков, обслуживающих нас, называют по кличке. Какая у тебя была кличка там, в тюрьме?
– Смертник.
– Смертник? Забавно. Мне нравиться. Там чего майор спотыкался на твоем деле. Это

правда, что ты насильник и убийца?
– Так написано в моем деле.
– Я тебя перевоспитаю. Ты будешь убивать только моих врагов. Есть еще вопросы?
– Где я буду спать?
– Для зэков, есть общие камеры. Это в коридоре, я тебе потом покажу.
– Что мне сейчас делать?
– Во первых, я тебя не могу видеть в этой идиотской форме. Мы сейчас вызовем мастера, пусть тебе сошьет костюм... Во вторых, пока мастер идет, вымой ванну и наполни ее теплой водой. Я хочу сегодня подготовится к вечеру.
– Разве сегодня будет вечер, мэм.
– У нас по субботам всегда вечера... Я и забыл, что сегодня суббота... Моя хозяйка сдергивает со стола выпирающую бугром салфетку, под ней телефон. Она набирает номер.
– Машенька, привет... Видела, видела. Постой, сейчас скажу, закачаешься. Ко мне Димочка приходил и подарил того зэка, которого купил... за десять тысяч долларов. Он у меня в комнате... Да, да... Но я хочу его приодеть, пришли своего... этого мастера... Конечно нет... Хорошо... Я сейчас закажу... Приходи потом... Пока. Хозяйка набирает новый номер и долго ждет гудков.
– Мама, это я... Все в порядке... Хочу тебя попросить сделать одно дело. Здесь я

приобрела слугу, мне его подарил Дмитрий Иванович, но нужно, чтобы он был не замухрышка, а нормально выглядел... Конечно, нужно утереть нос этой суке. Достань мне пожалуйста мужскую рубашку... э..., - она глядиит на меня критическим взглядом, - 45 размера и галстук... Это как хочешь... Да... да... Пока. Ты чего стоишь?
– обрушивается моя хозяйка на меня, когда положила трубку на место.
– Марш в ванну, вымой ее до блеска и наполни теплой водой. Ванна здесь же в прихожей. Пока я ее приводил в порядок, в дверь постучали. Не дожидаясь, пока я открою дверь, хозяйка пошла открывать сама.
– Галочка, - слышен женский голос, - слава богу, что все обошлось.
– Ты мастера привела?
– Конечно, он за дверью. Эй ты, засранец, входи. Глухо стучит дверь.
– А где твой...?
– Моет ванну. Сейчас освободится и пусть его измерят. Проходи сюда. Я доканчиваю мытье и, включив теплую воду, вышел за дверь. Унылый худой парнишка

в джинсовых штанах и курточке стоял в прихожей. Я вошел в комнату. Моя хозяйка полулежала на кровати. У стола сидела та самая Мари Ивановна, которая первая торговала себе парня, она критически оглядывала меня.
– Хороший мужик попался. Я бы с ним даже переспала.
– Тебе своих охламонов не хватает?
– Ой, уж этого добра сколько хочешь. Я здесь со многими встречалась. А в последнее время прилип этот слизняк, Колька - Ключ, все руки домогается, свадьбу

предлагает сыграть...
– Ну и что?
– Но я то знаю, выйдет он на свободу и все..., я уже не нужна.
– Ты воды наполнил?
– это уже вопрос хозяйки ко мне.
– Наливается, мэм.
– Прекрасно. Где там твой мастер? Эй... входи. Забитый парнишка входит в комнату.
– Сними с него размеры, - палец Галины бродит по мне, - сошьешь хороший костюм. Машенька, с деньгами я с тобой рассчитаюсь.
– Да уж ладно тебе.
– Машенька, ты не уйдешь от сюда, пока я сполоснусь? Мне же еще надо одеваться к

вечеру, ты помоги потом.
– Нет, нет, не уйду.
– Очень хорошо, последи за этими... Хозяйка идет в ванну, Мария Ивановна поудобней усаживается и рассматривает нас, как скаковых лошадей. Парнишка измеряет мои параметры тела и заносит в книжечку.
– Это правда, что тебе светила вышка?
– вдруг задает мне вопрос она.
– Да.
– За что?
– В деле занесено, как изнасилование и убийство.
– Господи, неужто баб не мог найти. Без изнасилования, многие отдадутся, кто за деньги, кто за так.
– Наверно не мог. Она встала подошла ко мне и стала руками щупать тело.
– Худоват, но крепкий. Образованный небось?
– Кончил институт.
– А дети, жена?
– Нет.
– Ну и хорошо, переживать некому. Марина Ивановна возвращается на свой стул. Ее раб сделал замеры и теперь послушно ждет.
– У тебя все?
– спрашивает она его.
– Да.
– Тогда катись. Делай свое дело. Мы с ней остаемся вдвоем.
– Честно говоря, я бы с тобой трахнулась, но Гальку мне не хочется заводить.
– У вас что, можно здесь так свободно...
– Конечно. Здесь спец зона. Старик купил всю охрану, все начальство, поэтому нам

и делают большие поблажки. Здесь 27 одиночных камер, как квартир, сидят только богатые люди, которые не могли отмазаться там в миру. Нас обслуживают около сорока заключенных, это и повара, слуги, портные, любовники наконец...
– Сколько же здесь женщин?
– 16. Это заслуга Старика, он сумел пробить здесь место для женщин. Из женских колоний перевели некоторых сюда, другие попали прямо с заседаний суда.
– Можно вас спросить? А вас за что посадили?
– Можно. Я не скрываю за что села. Для своего любовника подыскала мальчонкукиллера. Шлепнуть то он его шлепнул, но сам засыпался, меня, гад, и выдал.
– Не смогли дать взятку?
– Толку никакого. Против моих денег у родственников любовника их оказалось больше. Это они меня сюда и затолкали.
– Но вы же сможете еще выкрутится.
– Конечно, жду амнистии, а там Старик обещал протолкнуть мое дело.
– А у Галины Александровны есть возможность отмазаться?
– Думаю, здесь все сложнее. Ее один здесь, хмырь, добивается, вес в обществе имеет, гад, большой. Старик хоть и хорохорится, однако с ним справиться не может. Вот эта, скотина, Борек, и держит ее судьбу в своих руках. Самому лет пять сидеть, хочет, чтобы Галка также с ним сидела. Этот, Борек, под себя затянул все суды северного региона, его слушаются как бога.
– Слушаются, слушаются, однако он здесь сидит.
– Не всегда деньги - сила. Борека поймали там, за границей, в капиталистическом раю, и соответственно припаяли за денежные махинации и организацию преступных групп, десять лет, а потом вдруг отсиживаться послали сюда в Россию. Его пока не

могут помиловать, это же международный скандал.
– Неужели моя хозяйка не может отдаться ему и получить, свободу.
– Не может, - раздался голос сзади меня. Галина Александровна, закрученная в полотенце выше груди, появилась в комнате.
– Смертник, иди-ка ты пока к себе, устраивайся на новом месте. Твоя камера 105. Я хотела тебе показать ее, но мне некогда. Через час приходи сюда...
– Хорошо, мэм. В 105 камере дым коромыслом. Несколько заключенных на гладильных досках парят одежду или разглаживают разноцветные платья. Некоторые сидят или лежат на койках. Никто на меня не обратил внимание.
– Здесь есть свободное место?
– спросил я близ лежащего на койке паренька.
– Ты новенький?
– Да.
– Лопата, ты все беспокоился, - кричит в комнату парень, - пришел... наверно тот, кто тебе нужен.
– Давай его сюда. У окна на табуретке сидит щеголь, одетый в костюм слишком хорошего покроя. Я подошел к нему поближе.
– Ты сейчас у кого находишься, у Старика?
– Нет, он подарил меня Галине Александровне.
– Вот так дела. Мой хозяин узнает, взбесится.
– Пусть не бесится. Я на доследовании и возможно меня скоро опять попрут в камеру смертников.
– Ого. Постой, постой, так ты не тот ли, хмырь, что насиловал девочек и убивал их?
– Наверно тот.
– Ха. Как же ты сюда попал?
– Сходка, решила продать меня.
– Вон оно как получилось, видно кто то тянет тебя за уши от смерти, можешь дальше не продолжать, остальное я уже знаю. Тебя купили за 10 тысяч долларов, самая высокая цена...
– Где моя койка?
– Вон она, третья по ряду. Та, что с пятном на одеяле. Ты устраивайся, а я пока побегу к своему хозяину, надо ему новости сообщить. Как тебя кличут или зовут?
– Сашка - Смертник.
– Сильная кликуха. Час я продремал на койке и опять вернулся к хозяйке. В комнате бедлам. Несколько платьев валяются на кровати и столе. Сама Галина Александровна в одних белых трусиках мечется по свободному пространству.
– Где тебя черти носили?
– вопит она, воинственно подбегая ко мне. Я не могу сказать ни слова, ее молодые груди завораживают меня и оторваться от них невозможно. Она догадалась о моем смятении и прикрыла грудь руками.
– Вы мне сказали... час. А разве Мария Ивановна...
– Эта, кукла бросила меня, убежала к себе готовится на вечер. Все меня бросили...
– Давайте лучше без паники одеваться. Хотите я вам выберу платье и помогу его одеть? Она с интересом смотрит на меня.
– Вы в этом что-нибудь понимаете?
– Абсолютно ничего, но то что мне нравится, я на вас и натяну.
– Одевайте. Я стараюсь на нее не смотреть, осматриваю платья и наконец останавливаюсь на нежно голубом.
– Давайте это...
– Но я... Впрочем, одевайте. Осторожно натягиваю на нее платье. Плотная ткань, неплохо выделила все выступающие части тела. Небольшое декольте подчеркнуло красоту груди.
– Ну все, теперь можете идти. Она вертится перед зеркалом.
– А как у меня прическа?
– Никак.
– Тебе не нравиться ?
– Нет.
– Что ты посоветуешь?
– Собери волосы назад в виде кички. Она собирает волосы в пучок и натягивает на них черную резинку.
– Действительно, вроде ничего. Ты пойдешь со мной и будешь меня охранять.
– От кого?
– От Борека и его компании.
– Хорошо. Пошли. В небольшом зале магнитофон наяривает ритмичную музыку. Несколько богатых старух