Чтение онлайн

– Вчера у меня был Флореску, - сообщил я ему.
– Не могу понять, что ему от меня надо.

– Что-нибудь да надо, - сказал Ботев.
– А что он вам предлагал?

– Предлагал вступить в какую-то "Народную расправу".

– Он что, в Россию вас собирается посылать?

Ботев, видимо, знал, о чем вел речь мой вчерашний посетитель.

Я, впрочем, ничего не понимал и откровенно признался Ботеву:

– Не знаю, кто такой этот Флореску, но мне он не нравится, и мне непонятно, что может вас связывать с ним.

Ботев снисходительно поглядел на меня.

– Он может вам нравиться, может не нравиться, но это настоящий революционер. Известный не только в Бухаресте. В России, кстати, многие его знают. Я познакомился с ним два года назад. Его настоящее имя - Сергей Нечаев.

Мне, однако, это имя ничего не сказало.

– Неужели не слышали?
– удивился Ботев.
– О нем писали все русские газеты.

Тут я вспомнил. Года полтора назад газеты действительно писали и о Нечаеве, и о нечаевцах. Он будто создал в Москве какую-то тайную организацию и, опасаясь разоблачения, вместе со своими сообщниками убил студента Иванова. Сообщников судили, а зачинщик бежал за границу.

– Это который убил студента Иванова?

– Да, он утверждает, что Иванов оказался предателем.
– Ботев чуточку помолчал.
– Он действует чересчур конспиративно, но это истинный революционер. Агенты царского правительства охотятся за ним по всей Европе. У него железная воля и неукротимая энергия. Он друг Бакунина и Огарева, и у него есть чему поучиться.

Ко времени нашего разговора Бакунин и Огарев порвали отношения с Нечаевым. Но Ботев об этом не знал, как не ведал о том и я. Нечаев же, само собой, ничуть не стремился распространяться на сей счет. Что-что, а подавать себя в выгодном свете он умел.

– А как он очутился в Бухаресте?
– полюбопытствовал я.

– Ему грозила смертная казнь, - объяснил Ботев.
– Он бежал в Германию, оттуда в Париж. Но его и там выследили агенты царской охранки. И вот теперь он скрывается в Румынии. Да и Россия отсюда ближе. К сожалению, у него нет необходимых средств - обычная беда всех революционеров. Думаю, что здесь он долго не задержится. У него есть возможность достать деньги...

Люди - не боги, пророчествовать им не дано. Все произошло иначе, чем предполагал Ботев, веривший, что Нечаев вернется в Россию делать революцию.

– Надежда найти средства для борьбы никогда не должна покидать революционера, - продолжал Ботев.
– Любен задыхается от отсутствия денег, но не прекращает издавать "Свободу". Не хватает денег и на подготовку восстания в Болгарии, но мы их найдем...

– Не зайдете ко мне?
– обратился я к нему.
– Я хочу вам кое-что показать.

Ботев согласился.

– Вы квартируете у Добревых?

Он у меня еще не бывал, я не говорил ему, где квартирую, однако, оказалось, он знал, где и у кого я живу.

В тот день стояла переменчивая погода, небо хмурилось с самого утра. Но стоило нам выйти на улицу, как ветер разогнал осенние облака и засияло солнце. Оно, похоже, хотело сопутствовать Ботеву.

Придя ко мне, Ботев пошел поздороваться с Йорданкой. Выходило, он ее знал. И по нескольким словам, брошенным им вскользь о самом Дамяне, я утвердился в предположении, что тот в своих разъездах по Болгарии занимается не одной лишь коммерцией, но и выполняет поручения комитета, председателем которого был Любен Каравелов.

За стенкой раздался смех Ботева и - о чудо!
– смех молчаливой Велички. Девушка смеялась так легко и охотно, что я не без зависти подумал о том, что никакой женщине не устоять перед Ботевым. Правда, я не замечал, чтобы сам Ботев отдавал предпочтение какой-то женщине.

Вскоре Ботев вернулся. Тем временем я успел достать из баула свой секретный пояс с кредитными билетами, который давно уже не носил на себе.

– Здесь около двух тысяч рублей, - сказал я, протягивая пояс своему гостю.
– Хочу помочь вашему делу.

– Они понадобятся вам самому.

– Я недавно получил перевод из дома.

– Спасибо, но я не возьму, - возразил Ботев.
– Вы еще в стороне от нашей борьбы. Поберегите их. Я собираюсь просить вас помочь в одном деле, и тогда они вам самому еще пригодятся.

Я больше не настаивал. Ботев лучше знал, что стоит делать и чего делать не надо. Обращаться же к нему с преждевременными расспросами не следовало, всему свой час.

Тут мне вспомнилась просьба, с какой обратилась ко мне в Балашовке Анна Васильевна Стахова.

– Вы знаете, у меня ведь есть еще и бриллианты, - внезапно сказал я, движимый каким-то еще не очень ясным мне самому побуждением.

Ботев удивленно глянул на меня:

– Какие бриллианты?

Я рассказал ему о серьгах и как они у меня очутились.

– Я хотел бы найти Елену. Спрашивал Каравелова, он заявил, что это невозможно. Но, может быть...

– Любен прав, - подтвердил Ботев.
– Сколько прошло с той поры лет? Даже если она в Болгарии, то давно уже затерялась.

Вот когда в нем сказался поэт! Он мечтательно смотрел куда-то сквозь стены комнаты. Глаза его затуманились. Полагаю, его тронул мой рассказ. Он думал о любви. О настоящей большой любви. О чужой, о своей - кто знает!

Прошла минута. Минута раздумья. Внезапно Ботев оживился.

– А ведь, быть может, я вам и помогу, - сказал он.
– Есть человек, который знает в Болгарии все и всех. Он способен найти иголку в стоге сена, но раньше найдет нужный стог среди тысячи других. Я познакомлю вас с ним при случае.

– А будет этот случай?
– спросил я.

– Не могу точно сказать, - Ботев улыбнулся, - но человек этот должен появиться в Бухаресте. Это замечательный человек, - добавил он чуть погодя.
– Если он вам не поможет, то, думаю, не поможет уже никто.

Он так и не назвал мне ни имени, ни времени, когда я смогу увидеть этого человека. Впрочем, я уже начал понимать, что одна из главных черт революционера - умение ждать.

Зато мне не пришлось ждать другой встречи.

Дня через три после этого разговора я возвращался вечером домой. Было начало одиннадцатого часа. Я торопился, не хотелось беспокоить своих хозяек. Хотя за все время, что я у них жил, меня ни разу не упрекнули за позднее возвращение. Я дернул ручку звонка, никто не вышел. Позвонил снова, опять никого. С досады я толкнул дверь. Она поддалась. Неужели, подумал я, они не заперлись, рассчитывая, что я догадаюсь об этом, войду и запру за собой дверь? Я так и сделал.