Чтение онлайн

Он повторит эти слова в своей статье "Революция народная, немедленная, грозная". Ее многие заметят. На состоявшейся позже встрече Ботева с Игнатьевым русский посол отметит сделанный в ней анализ как заслуживающий самого пристального внимания.

Так началось размежевание Каравелова и Ботева. И разошлись их жизненные пути.

Ботев пошел по пути Левского. Каравелов как-то сник, и, хотя пытался еще участвовать в национально-освободительном движении, это был уже не прежний Каравелов.

Каждый новый день отсчитывает приближение народного восстания Каравелов выпускает журнал "Знание" и восхваляет в нем науку как силу, определяющую развитие народов.

Вспыхнуло и подавлено восстание в Старой Загоре, утоплено в крови Апрельское восстание - Каравелов где-то в стороне.

Разгорается русско-турецкая война, приведшая к освобождению Болгарии от османского ига, - Каравелов участвует в войне обычным переводчиком при Главной квартире русской армии.

Вскоре, в возрасте сорока пяти лет, он незаметно уходит из жизни.

Короткая жизнь, необыкновенные и удивительные приключения

Павла Петровича Балашова, российского помещика, ставшего свидетелем

и участником исторических событий и решившего письменно запечатлеть их

для последующих поколений. Написано им самим

(Продолжение)

Уж не помню точно, чем был я занят тем вечером. Ботева я видел не часто той осенью, последней его осенью на земле. Он был полностью захвачен подготовкой восстания. Думаю, что даже своей молодой жене он уделял мало времени. И потому несказанно удивился, когда увидел его у себя. И минуты для дружеских разговоров у него не было, только чрезвычайные обстоятельства могли привести его ко мне.

Величка без стука распахнула ко мне дверь.

– К вам Христо.

– Не помешаю?
– он уже сам появился на пороге.

– Что-нибудь случилось?
– встревожился я.

– Решительно ничего, - успокоил Ботев.
– Просто решил вас навестить.

Он пересмотрел лежащие на столе книги и вздохнул.

– Завидую, у меня сейчас нет времени для чтения.

Потом сел и приступил к тому, ради чего, собственно, он пришел:

– Помнится, вы просили помочь вам найти одну русскую женщину?

Еще бы не помнить.

– Стахова!
– воскликнул я и тут же поправился: - Инсарова! Елена Инсарова!

Ботев улыбнулся.

– На самом деле, вы знаете, ее зовут иначе. Но для вас пусть она останется Инсаровой. Да, я говорю о ней. Вы хотите ее видеть?

– Не столько видеть, сколько выполнить данное мне поручение.

– У вас еще цела вещь, которую вам дала ее мать?

Я с упреком глянул на Ботева.

– Прошу простить, могло случиться всякое, - извинительно сказал Ботев.

– Серьги при мне, и я готов их отдать.

– Вот и захватите их с собой. Вам устроят свидание с Еленой... Еленой Николаевной Инсаровой. Но хочу предупредить, что свидание это сопряжено с риском.

Я сделал жест, означавший, что меня это не пугает.

– Потому что вам придется отправиться в Болгарию, - закончил Ботев.

– В Болгарию?
– воскликнул я.
– Да я давно мечтаю...

– Мечты тут ни при чем, - сухо остановил меня Ботев.
– Ее уговорили встретиться с вами, хотя сама она не жаждала этой встречи. Обстоятельства складываются так, что она не может покинуть Болгарию, поэтому ехать придется вам.

– Когда? Куда?
– с готовностью воскликнул я.

– Через несколько дней, - объяснил Ботев.
– Вас проводят, переправят из Журжево в Рущук. Вы встретитесь и тут же назад.

– Но почему же?
– попытался возражать я.
– Попасть, наконец, в Болгарию...

– Потому что это грозит опасностью и ей, и вам, - жестко продолжал Ботев.
– Вы едете не путешествовать, а выполнить поручение и тут же вернуться.

Я понял, что спорить бессмысленно.

– Будьте готовы к поездке. Ни документов, ни вещей с собой не брать. Вам не доведется воспользоваться пароходом.

Ботев ушел, оставив меня в волнении, которое нарастало. Года четыре назад я заикнулся об этой встрече, но ни Ботев, ни позже Левский не придали, как мне казалось, серьезного значения просьбе. Ан нет, оказывается, все это время Ботев хранил в памяти мое обращение, что-то предпринимал, и вот всему свое время - настал срок моей встрече с Еленой Николаевной Стаховой, встрече, на которую я уже, честно говоря, не очень и рассчитывал.

Судьба преподнесла сюрприз. Что ни говорите, такое не выдумать ни одному литератору: мне предстояло увидеть героиню литературного произведения самого Ивана Сергеевича Тургенева, которая оказалась доподлинной женщиной, а вовсе не плодом его богатой фантазии.

Я кинулся к книжной полке. Роман был в числе книг, какие сопровождали меня все время моей жизни в Бухаресте. Я перелистывал страницу за страницей, вбирая в себя подробности, относившиеся к Елене. Какой она стала сейчас, милая тургеневская девушка, ушедшая из дома, покинувшая Россию ради выполнения "дела" Инсарова - освобождения родины? Как сложилась ее судьба?

"Но уже мне нет другой родины, кроме родины Д. Там готовится восстание, собираются на войну, - написала она матери перед тем, как отплыть в Зару с гробом Инсарова.
– Я не знаю, что со мною будет, но я и после смерти Д. останусь верна его памяти, делу всей его жизни".

Кто она теперь, что делает? В ближайшее время я должен был получить ответ на эти вопросы... Действительно, через несколько дней Ботев вновь появился у меня. Он был сосредоточен, спешил сам и торопил меня.

– Готовы? Деньги с собой взяли? А та вещь?

Я указал на старые ботинки, извлеченные из баула, - они были у меня на ногах.

– Отправляйтесь на вокзал и на ближайшем поезде - в Журжево. Там, на площади, запоминайте, станете у входа в кофейню. К вам подойдет мужчина в шапке из серого барашка и передаст привет от Димитра. Отдайтесь на его волю и ни о чем не беспокойтесь.

Все так и произошло. В Журжеве ко мне подошел парень, не мужчина, а именно парень лет двадцати, поправил на голове серую смушковую шапку и сказал:

– Привет от Димитра.

И пошел, не оглядываясь, уверенный в том, что я следую за ним. Он привел меня на берег Дуная.

В стороне от пристани на воде покачивалась черная просмоленная лодка. В ней сидел другой парень и виднелись рыбачьи снасти.

– Лезьте, - приказал мой спутник, первым прыгая с берега.

Я забрался в лодку, и меня отвезли на один из прибрежных островков. Там указали на шалаш, едва заметный среди зарослей камыша.