Чтение онлайн

– Побудете здесь, - сказал мой провожатый.
– Ночью мы за вами придем. Кроме нас, никто не должен здесь появиться, но если что, скажете, приплыли порыбачить.

Они бросили возле меня на песок сачки, удочки и уплыли. Я покорно стал ждать темноты. Лежал в шалаше и размышлял обо всем, что случилось со мной после смерти матушки. И, признаюсь, ни о чем не жалел.

Ночь пала на землю внезапно. Сумерки клубились, клубились, и вдруг природа погрузилась в темноту. И тут же раздался плеск весел. Свистнула во тьме птица, свистнула еще раз. В проеме шалаша появилась фигура, это был тот же провожатый.

– Что ж вы не откликаетесь?
– упрекнул он.

А мне и невдомек было, что это меня вызывают свистом.

– Пошли, - поторопил провожатый.
– Какие-нибудь документы есть с собой?

– Нет, - сказал я.
– Было велено не брать с собой ничего.

– Верно, - одобрил спутник.
– Думаю, все обойдется. Но если нас задержат, говорите, что едете на свадьбу. Еще лучше - притворитесь пьяным. Можете?

– Попробую, - пообещал я.

Лодка ожидала в камышах. Мы забрались в нее, оттолкнулись. На веслах сидел мой второй спутник. За все время совместного нахождения в лодке он так и не обмолвился со мной ни одним словом. По сноровке, с какой мы плыли, я понимал, что обоим провожатым не впервой перебираться таким манером через Дунай.

Ночь стояла темная. Вода была черным-черна. По воде бежали неясные серые тени. Волны поплескивали, а ударов весел о воду я не слышал. Сколько времени мы плыли, затрудняюсь и сказать. То казалось, что мы стремительно пересекаем реку. То было полное ощущение, будто еле-еле движемся. Но вот впереди замелькали огоньки. Их становилось все больше. И я ощутил, как днище лодки зашуршало по песку.

– Быстро выскакивайте!

Разглядеть что-либо было мудрено, и я, конечно же, замешкался. И потому очутился по колено в воде. Раздосадованный, судя по тому, как он брал за руку, провожатый вывел меня на берег и шепотом сказал:

– Идите за мной и ни на что не обращайте внимания.

Пустырем мы дошли до каких-то сараев, свернули в темный проулок и очутились среди домиков на одной из окраинных улиц города. Стали попадаться редкие прохожие. И вот - запертая калитка, высокий забор, в глубине двора довольно высокий дом. Провожатый постучал, за калиткой послышались шаги.

– Кого Бог несет?

– Бабушка Тонка, это я, - отозвался провожатый.

Так это сама бабушка Тонка! Ее не раз поминали при мне болгарские эмигранты.

Загремела щеколда.

– Заходите.

Нас провели в просторную комнату с закопченным потолком, с маленькими окнами, с низкими диванами вдоль стен: то ли трапезную, то ли комнату для гостей. Прямо перед нами на стене висели два старинных кремневых ружья, на полках тускло поблескивали глиняные кувшины, в очаге тлели угли.

Бабушка Тонка, которой в ту пору было, наверное, немного за пятьдесят, но казалась она явно старше своих лет, внимательно осмотрела меня при свете.

– Садитесь, будьте гостем.

– Он от Христо, - сказал приведший меня сюда парень.

– Знаю, - ответила бабушка Тонка.
– Мне передали.

– Мне сказали...
– начал было я.

– Знаю, - прервала она меня.
– Все знаю, что тебе сказали. Садись и ты, - повернулась к моему попутчику.
– Отдыхайте с дороги.

– Мне бы хотелось...
– опять начал я.

И вновь Тонка не дала мне договорить:

– После, сперва за стол, а потом уж за разговоры.

Ушла, вернулась с девушкой:

– Моя дочка Петрана.

Накрыла с ее помощью на стол, внимательно проследила, чтобы мы поели, сама подливала нам вино, изредка расспрашивая моего провожатого о неизвестных мне людях в Журжево.

Лишь уверившись, что мы сыты, Тонка кивком головы выслала из комнаты дочь и моего спутника:

– Иди, дорогой, отдыхай, у тебя глаза слипаются...

После чего Тонка повернулась ко мне. Строгие и пытливые глаза смотрели на меня.

– Так зачем послал тебя Христо?

– Он сказал, что я смогу увидеться, - я не знал, как объяснить ей, с кем я должен встретиться, - с одной женщиной. С русской женщиной, когда-то уехавшей из России.

– С русской?
– Тонка усмехнулась.
– Не знаю, какая русская тебе нужна, но одну болгарку я сейчас сюда пришлю.

Она поправила в лампе фитиль и ушла.

Сердце во мне замерло. Болгарку? Какую болгарку? Христо не мог меня обмануть. Ведь я ему все объяснил... Тургеневская героиня... Почему Тонка говорит, что... Сейчас...

И она вошла. Так входят в класс строгие и усталые школьные учительницы.

Мы молча рассматривали друг друга. Пожилая женщина со смуглым лицом, с морщинками на лбу. Я стоял, не зная, с чего начать разговор. Я искал в ней черты, оставшиеся от той, кем она когда-то была, от нежной русской девушки из дворянской семьи.

Она первая нарушила молчание:

– Вы хотели меня видеть?

Нет, это была женщина, для которой родным языком был болгарский. Она обратилась ко мне по-русски, но ощутимый акцент все же звучал в ее голосе. "Узнал бы ее Тургенев?
– мелькнуло у меня.
– Неужели она настолько отвыкла от русского языка?"

И вдруг она... Села и жестом руки указала мне место против себя. Это был жест Анны Васильевны Стаховой, каким она приглашала садиться своих гостей.

Елена! Елена! Я узнал ее, я видел ее лицо, пятнадцать лет назад описанное Тургеневым: большие серые глаза под круглыми бровями, совершенно прямые лоб и нос, сжатый рот, острый подбородок... Да, это была она, только не просто повзрослевшая, а постаревшая, еще больше посмуглевшая и недоступная.

Я кивнул головой, отвечая на ее вопрос.

– Кто вы?
– спросила она.

– Балашов, Павел Петрович Балашов. Я ваш сосед по имению.

– Балашов?
– задумчиво переспросила она.

Я видел, моя фамилия ничего ей не говорит.

– Мне передали, что какой-то молодой русский ищет со мною встречи.

Я еще раз поклонился.

– Так я слушаю вас, - сказала она тоном светской дамы.

– Я имею честь... Я имею честь видеть...
– повторил я, - Елену Николаевну Стахову?

– Катранову, - поправила она.

– Но в романе Тургенева...

– Иван Сергеевич вывел меня под фамилией Инсарова.
– и очень просто и естественно подтвердила: - Да, это я. Но зачем сейчас все это?

– Моя матушка была в соседках ваших родителей по имению.

Ни одна черта не дрогнула в ее лице.

– Вы, конечно, не можете меня знать, - продолжал я.
– Мне едва исполнилось пять лет, когда вы покинули Россию. Но моя матушка хорошо знала ваших родителей.

– Как они там?
– спокойно спросила Елена Николаевна, впервые обнаружив какой-то интерес к прошлому.