Чтение онлайн

даже в квартире за закрытой дверью она не чувствовала себя в безопасности.

15

Южноморск был словно большая деревня, любая информация разносится из уст в

уста со скоростью света. Любая, кроме той, которая способна вскрыть всю порочность

государственного управления на местах. Спайка криминала и власти – тема, закрытая для

общества. Табу. На ум Алене приходили три обезьяны, расположенные над входом в

знаменитое синтоистское святилище Тосегу в японском городе Никко: «мидзару,

кикадзару, ивадзару». Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не говорю.

В оригинале эти обезьянки, часто встречающиеся в японской и китайской культуре,

символизируют отречение от зла: если я не вижу зла, не слышу о зле и ничего не говорю о

нем, то я защищен от него. Только в реальности не слышать и не видеть зла еще не значит

не сталкиваться с ним. Отречение в данном случае – не синоним защищенности, а лишь

нелепая попытка спрятаться.

Мысль подготовить обзорный материал о советнике губернатора, о его

непримиримой борьбе с криминалом буквально витала в воздухе, и Соболева с

удовольствием ее подхватила, намереваясь с помощью Штурмина вытащить всю

подноготную Налима и его приспешников на всеобщее обозрение. Вызвать скандал. Тогда

преступники будут вынуждены разбираться с правоохранительными органами, а не с

журналистами. Подставив под удар Роберта Моисеева, и она, и Ринат окажутся в

безопасности.

Борис Андреевич назначил ей встречу в «Гималаях», на площади Генерала Белова, 4.

Чистенькое, уютное заведение общепита являло собой еще один образчик

провинциальной жизни. Днем утоляло голод рабочего класса и офисных клерков,

выполняя функцию столовой, а вечером переквалифицировалось в ночной клуб. Вывеска

на фасаде старого здания так и говорила: «Столовая. Бар-ресторан». И соответствующее

время работы.

Из обслуживающего персонала – охранник на входе и дородная женщина на раздаче,

умело размазывающая картофельное пюре с гуляшом по тарелке. Как в советских

фильмах!

Предложение рассказать о его работе читателям не вызвало восторга у советника.

– Нет! Я человек непубличный. И работа моя все больше следственная, чужие глаза и

уши здесь скорее во вред, нежели на пользу.

Пришлось уговаривать.

Со свойственной ей энергией и напором Соболева кинулась в атаку. Да как можно не

понимать, что читатели нуждаются в человеке, на которого можно равняться! Народу

необходим лидер, за которым не страшно идти! Горожанам нужен герой, который защитит

их в трудную минуту! И если все это сочетается в чиновнике – еще лучше. Значит,

администрация не зря ест свой хлеб, значит, не на словах, а на деле заботится о чаяниях

простых граждан. Как можно противиться логике? Ведь все абсолютно ясно: чтобы

электорат уважал власть, надо показать ее истинное ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ лицо. Нельзя же

вечно находиться в тени. Свято место пусто не бывает: при отсутствии позитивных

новостей информационный вакуум заполнит чернуха, власть компрометирующая.

– Как статья про генерала Бирюка, – без всякой иронии заметил Штурмин.

Алене нечего было ответить, кроме конструктивного: «Да»!

Борис Андреевич быстро оценил четкость высказанной позиции и ее положительные

стороны. Тянуть с решением не стал:

– Алена Игоревна, давайте попробуем. Прямо с завтрашнего дня. Мой рабочий день

начинается с семи утра… Но есть одно условие, – Штурмин был категоричен и не

собирался обсуждать, – публикация только с моего согласия! После того, как я

ознакомлюсь с текстом.

Соболева вздохнула: вот так прессе и наступают на горло, лишая ее независимости.

Что ж, пусть будет так. Договорились!

Чужая работа никому не видна. Рядовой обыватель и представить не может, что

трудовые будни государственного чиновника столь насыщены и стремительны. Со

стороны кажется, что и не делают они ничего кроме проедания средств

налогоплательщиков и собирания откатов, сохраняя при этом задумчивый взгляд и

выражение лица честного человека, радеющего о благе народа. В реальности все

оказалось совсем не так.

От головокружительной гонки из ночи в ночь, Алена валилась с ног. От безумного

объема полученной информации в голове собралась каша, которую надлежало

систематизировать и разложить по полочкам, на что приходилось использовать каждую

свободную минуту.

Штурмин поражал ее безудержным напором и энергией. Там, где он проходил

неспешно – Соболева бежала. В моменты, когда ему приходилось поторапливаться – она

летела. Ну, а если ему надо было спешить – Алена не успевала. И Борис Андреевич

галантно сбавлял темп, делая поправку на нерасторопность юной журналистки, улыбаясь

и подбадривая.

Пока передвигались от одного места встречи до другого, Борис Андреевич не

отрывал от уха трубку мобильного телефона: слушал, спорил, согласовывал, объяснял

собственную позицию, ругался и давал указания. В перерывах между звонками

знакомился с документами, лежащими в пухлом портфеле, готовился к каждому диалогу.

Он всегда был в курсе, всегда в теме, всегда разбирался в вопросе до последней запятой. В

любом деле для него не оставалось загадок.

Случалось, в минуты покоя, когда за окном автомобиля мелькали придорожные

пейзажи, откидывался на спинку кресла, прикрывая глаза. И Соболевой вспоминался

штандартенфюрер СС Штирлиц Татьяны Лиозновой в исполнении незабвенного

Вячеслава Тихонова: Штирлиц знал, что через пятнадцать минут проснется…