Чтение онлайн

из рук просителя, а надежд не оправдала.

– Может, посоветуете что? – понизив тон, спросил он, подозрительно косясь в

сторону Соболевой, точно ее присутствие мешало заключению совершенно секретной и

дурно пахнущей сделки.

Но Вера только развела руками и что-то промямлила себе под нос.

Не солоно хлебавши, потоптавшись несколько минут в раздумье, Рубен Арутюнович

в сердцах бросил папку в портфель и, не раскланиваясь чинно на прощание, убыл, оставив

двух женщин с собственными мыслями.

Уловив вопросительный взгляд, Вера поспешила объясниться:

– Рубен Арутюнович – душа-человек. Всегда обходителен и с презентом… Никак не

может с Борис Андреевичем общего языка найти. Уж и так, и эдак, и прямо, и в обход, а

шеф даже на порог не пускает…

И Верочка рассказала душещипательную историю о том, как, сжалившись однажды,

попыталась заступиться за просителя перед советником. Сказать, что Штурмин был

разгневан – не сказать ничего. Не кричал, не ругал, а только зыркнул так, что Вера сразу

поняла: с подобными вопросами к патрону лучше не подходить.

С тех пор она занимается исключительно секретарской работой.

– А фамилия у нашего героя есть? – полюбопытствовала журналистка в ответ на

историю.

– Есть! – Вера кивнула головой. – Давлатян. Давлатян Рубен Арутюнович. Известный

в крае бизнесмен. Только с администрацией все никак отношения не складываются.

Бизнесом занимается скорее не благодаря своим связям, а вопреки их отсутствию.

Давлатян! Это ли не удача?

Профессиональное любопытство вспыхнуло у Алены с новой, доселе невиданной

силой. Столько хождений и поисков, столько разговоров вокруг и около, а решает все

случай.

Звонок от Бориса Андреевича Штурмина отвлек ее от размышлений.

– Алена, появилась свободная минута, не составите компанию за обедом? Заодно и

пообщаемся, отвечу на любые волнующие вопросы.

В этот раз они обедали в ресторане «Графская усадьба» – уютном полуподвальном

помещении с тяжелыми каменными сводами, что на 4-й линии. Излюбленном заведении

южноморской элиты. Приватная атмосфера, вкусная еда. Соболева давно отметила

приверженность Бориса Андреевича к качественному питанию. Дорогое или дешевое – не

важно, главное, чтоб на должном уровне.

Советник был не в духе, ел без аппетита, позволил себе пятьдесят грамм водки для

релаксации.

– Простите, Алена, сил нет. А еще перед губернатором отчитываться…

Он не стал рассказывать, как провел день. Все больше молчал и играл желваками.

Каждые пять минут к столику подходили, раскланивались, улыбались, здоровались и

услужливо жали руку советнику. За версту чувствовалось почтение, граничащее с

лакейским заискиванием.

От Соболевой не могло укрыться, как тяжело ему сегодня отвечать на приветствия,

обмениваться короткими ничего не значащими фразами. Царь зверей устал и ищет покоя.

Хочет, но не может себе позволить. Она ловила на себе его взгляд, взгляд сильного

мужчины, мужчины, не страшащегося выказать свою слабость.

– Знаете, Алена, что самое обидное? – он отложил в сторону нож и вилку и почти с

ненавистью поднялся навстречу приближающемуся коллеге, уже протянувшему руку для

рукопожатия.

Соболева дождалась, когда тот отойдет в сторону.

– Что?!

– Все эти люди, которых вы здесь видите: судьи, прокуроры, чиновники, генералы,

псевдо предприниматели – все, кто сейчас желал мне здоровья и интересовался моими

делами, с удовольствием сплясали бы на моей могиле. Каждый второй – представься

возможность – без зазрения совести всадил бы мне нож в спину. Состояние моего

здоровья интересует их только в разрезе, когда же я сдохну, и перестану мешать

растаскивать в разные стороны богатства страны, брать взятки, покупать на украденное

дома и яхты… Ведь они прекрасно понимают, что я копаю под каждого, слежу за каждым

их шагом и, как только доведется, упеку за решетку. А они, в свою очередь, вся эта свора

шакалов ждет, когда же я допущу ошибку, и они смогут меня свалить, накинуться гуртом и

запинать ногами.

– Каждый день, как на минном поле…

Штурмин раздраженно махнул рукой. Ему надо было выговориться.

– Изменилось мировоззрение. В корне. Я воспитывался на других идеалах. Тогда

было почетно стать космонавтом, врачом, милиционером, учителем. А сейчас? Самая

популярная профессия у детей – чиновник. Радоваться бы надо: в девяностые мальчишки

хотели стать бандитами, а девчонки – путанами, но… Сегодня молодежь приходит в

правоохранительные органы, в школы, в государственное управление с одной целью –

рубануть бабла по-быстрому. Не чтобы служить обществу, расти в профессиональном

плане, даже не заработать, а нахапать по-легкому. Припасть к кормушке! Дальше – хоть

трава не расти. Уровень подготовки – никакой. А мне такое – как нож по сердцу.

Сложившаяся ситуация ведет к неминуемой гибели Отчизны. А я офицер! Я присягу

давал! И все они, – он обвел взглядом зал ресторана, – чуют мое отношение. Чуйка у них

звериная. Потому и улыбаются, потому и заискивают. Надеются, что не разгляжу я за

клоунской маской добропорядочности шакалий оскал. Но они не хищники, как думают.

Они падальщики… Их не волнует, что происходит здесь, в России. У них уже все там –