Чтение онлайн

— Хочешь им это сказать? — спросил Аркадий.

— Предлагаешь закатить скандал?

— Отправить их спать, — ответил Аркадий. Он говорил спокойно и серьезно.

— Нет.

— Почему?

— Это простая трата времени и сил.

— Хорошо. Тогда тут подожди. Я куплю тебе чай, а себе кофе. Так как мы еще ничего не решили, а я хочу пить. Ты пока позвонишь своим детям или мужу. Услышишь о себе много нелестных слов, доведешь до истерики, а потом мы поедем ко мне. Только не убегай, когда все это услышишь.

Он пошел на другую сторону дороги. А я осталась одна. Мне действительно хотелось им позвонить, но я сдержалась. И вот они вышли из пиццерии. Веселые. Довольные. Они не смотрели в мою сторону, а я была как в кино, наблюдая за счастливыми людьми, и при этом не чувствовала боли. Как может быть больно, если они счастливы?

— А где слезы? — мне показалось, что в словах Аркадия прозвучала насмешка, но он оставался серьезным.

— Хочешь, чтоб я плакала? — спросила я, забирая стаканчик с чаем. Мы пошли дальше в сторону реки.

— Я бы это понял.

— Ты знал, что они здесь?

— Откуда? — Он удивился. — Как будто у нас много мест куда можно сходить. Пусть мы и не в Годзино, где две кафешки и одна пивнушка, но и тут не так много мест, куда можно пойти.

— Мы в пиццерию всегда ходили.

— Я раньше в «Окиторию». На параллельной улице.

— С женой?

— Мы не были женаты. Но можно сказать и так.

— А сейчас?

— Сейчас? Сейчас все сложно.

— Поругались?

— Не надо искать утешение в моих проблемах, — посоветовал Аркадий. Одернул так одернул, но обидно не было. — Тебе завтра во сколько на работу?

— К девяти.

— Хорошо. Я тебя отвезу.

— Так уверен, что к тебе поеду?

— Тебе нужен перерыв, чтоб все понять. И независимый человек, который рядом, но не лезет в душу.

— А ты получишь…

— Я не сплю с малознакомыми женщинами. Без обид, но для начала надо узнать друг друга лучше, чтоб кого-то подпускать к себе.

— Тогда какая тебе выгода? — спросила я.

— Выгода? Ты права. Она есть, — ответил он. Достал из пакета зонт. — Опять пошел дождь. Все еще считаешь, что погода романтичная?

— Я тогда это сказала, чтоб… Ляпнула. Хотела удивить. Убрать это спокойствие в твоих глазах.

— Чем оно тебе не нравится?

— Какое-то неестественное спокойствие. Глаза, как у мудреца, которому много-много лет.

— Ясно.

Мы вышли к реке. Фонари освещали темные воды, по которым барабанил дождь. Ивы опустили ветви к земле, как в какой-то сказке.

— У тебя был несчастный вид. Явно что-то случилось, что вывело тебя из равновесия, — сказал Аркадий.

— Это уже давно все назревало. Мы с Гришей отдалились. Я думала, что это временное явление, но все оказалось серьезнее.

— Так отпусти. Чего себя и его мучить?

— Дети. Все упирается в них.

— Ты в этом уверена? Они могут сами выбирать с кем остаться. Не понравится жить с отцом, то придут к тебе.

— У меня ничего нет. Лишь машина, но этого мало.

— Хорошо, что есть у тебя в браке?

— Квартира.

— В поселке. Там такие цены на недвижимость, что продай машину, добавь пару сотен и будет у тебя неплохая квартира.

— Да. Но…

— Страшно?

— Страшно. Очень страшно. Можно жить как соседи, но при этом быть семьей. Когда же расходишься, то это… Это как приговор.

— Понимаю.

Капли дождя падали на зонт, отскакивали от него, чтоб приземлиться около ног. Сырая погода заставляла хлюпать носом и никакой горячий чай не мог спасти от этой сырости.

— Глупо все это.

— Что глупо? Плакать под дождем? — спросил Аркадий. — Не думаю. Дождь скрывает слезы. Всегда можно сослаться на сырость, когда хлюпаешь носом. Меня потеряли. Подержи зонт, я отвечу.

Он достал из куртки телефон. Отходить не стал, поэтому я хорошо слышала весь разговор.

— Кеш, ты где? Бабушка переживает.

— Гуляю. Время еще детское. Думал, что до одиннадцати можно вполне гулять.

— Она говорит, что спать не ляжет, пока ты не вернешься, — сказала женщина. Его эти слова развеселили.

— А кто-то мне вчера выговаривал, что я дома сижу вечерами. Надо ей напомнить, — сказал он. — Я на Набережной. Буду через минут двадцать.

— Ты только не гони. Дороги плохие. Позвони, когда приедешь.

— Тебе бабушка позвонит. Мам, утром за тобой заехать не получится.

— Ничего. Я вначале к…

— Тете Николаю заедешь?

— Кеш! Откуда ты знаешь?

— Видел вас. Да ладно, все нормально. Можно и прекратить по кустам скрываться.

— Никто по кустам, как ты выразился, и не скрывался, — возмутилась женщина. — Мы не знали…

— Давай завтра поговорим. Не надо бабушку волновать, — сказал Аркадий.

— Хорошо. До завтра, — легко согласилась женщина. Аркадий убрал телефон.

— Видишь, не дают нам с тобой погулять, — он забрал зонт. — Так куда поедем? Если ты решаешь, то позвоню своим, скажу, что задержусь. Или мне решать?

— Не знаю. Надо к подруге ехать.

— Она уже спать ложится. И тут ты к ней на голову свалишься. У меня еще никто не спит. Приедем, супу поедим. Кровать у меня удобная. Есть еще раздвижное кресло. Все будет скромно. Если так стесняешься, то могу и в комнате матери переночевать. Она все равно сегодня на сутках. Договорились? Ладно, посчитаю молчание за знак согласия.

— Так уговариваешь, что даже становится не по себе, — ответила я, когда мы повернули к машине.

— Мне кажется, что мы друг друга поймем, — сказал Аркадий. — Я могу ошибаться, но мне так кажется. Скорее всего, у нас с тобой ничего не получится. Дело не в тебе. Во мне. Как одна моя знакомая сказала, что я слишком большое уныние на всех навожу. Люди же любят веселых.

— Глупо это.

— Глупо. Но правда. С весельчаками хочется улыбнуться, а с тем, кто грустит — с ними хочется лить слезы. Их стараешься избегать. Ладно, это все лирика.

— Это все из-за прошлых отношений? — спросила я.

— Частично.

— Ты ее все еще любишь?

— Люблю. Но все наладить у нас не получится, — довольно резко сказал он.

— Давай так, я не буду задавать вопросы. Захочешь что-то рассказать, то расскажешь.

— Спасибо.

Мы опять вернулись в машину. Теперь у меня зазвенел телефон. Гриша. Значит, они доехали до дома и заметили мое отсутствие. Я и не заметила, что мы так долго гуляли около реки.