Чтение онлайн

Ирсон подождал, пока за Рестесом захлопнется портал, вернулся в дом и медленно притворил дверь.

Но не прошло и получаса с ухода гостя, как танай принялся ругать себя на чём Энхиарг лежит: незачем было так кипятиться! В тот момент ему казалось, что он сражается с собственным заблуждением, многие годы отравлявшим ему жизнь. И Рестес из живого человека – из друга отца (возможно, также искренне запутавшегося), с одной стороны, и того, кто сможет вывести его на эту… компанию наэененавистников, с другой – превратился в зримое воплощение этих заблуждений. Едва ли не в их виновника! Дурень чешуйчатый! Нет чтобы вызнать хотя бы, где он подцепил эту заразу! Ведь Ирсон отчётливо чувствовал – за Рестесом стояло что-то действительно могущественное. И, кажется, весьма опасное.

Но сказанное, как отложенное яйцо, обратно не засунешь.

– …а когда я потерял сознание, Энаор воспользовался моментом и подчинил себе разум Иреры. Вот, собственно, и всё.

Мор Разноглаз закончил свой доклад и продолжил с флегматичным видом наблюдать за целительницей, возившейся с его обожжённой молнией ногой.

За всё это время он так ни разу и не посмотрел на патриарха Селорна, расположившегося на одной из Энаоровых колб, завалившейся на бок и почерневшей от гари. А зачем, если и без того понятно, какое у него сейчас личико – только нервы себе портить. Ирера же, напротив, так и пожирала отца глазами, словно стремилась впитать всё его недовольство, всё его презрение до конца, чтобы никому другому ни капли не досталось. «Наверное, она всё-таки одна из тех, кому нравится, когда в них втыкают булавки. Какой-то пароксизм самоуничижения», – безучастно отметил Мор, скользнув взглядом по её судорожно напряжённым икрам. Вся эта сцена утомила его.

Из всех четверых в хорошем настроении пребывала только целительница, сотрудница Дома Второго Рождения (в простонародье – «морга») по имени Пятое Ребро. Патриарх ан Ал Эменаит приводил её в благоговейный ужас. Эта романтичная дева – лысая как колено, со скуластым, безбровым лицом, искусно загримированным под череп – с восторгом находила, что Селорн сейчас донельзя похож на старого ворона, который, вдоволь наклевавшись глаз павших, расселся на чьей-то отрубленной голове и с ироничным видом обозревает поле брани. Её так и подмывало достать запоминающую пластинку и щёлкнуть пару картинок на память, но духу как-то не хватало.

– Что ж, вы оба поработали на славу, – наконец изрёк патриарх. – Где был ваш дух Кошки?

– Тел алаит – не панацея, каждого из нас он подводил… хотя бы раз, – осторожно возразила Ирера.

– Да, но некоторых он подводит слишком уж часто. И в таких случаях, когда уж никак не должен бы, – процедил Селорн, выразительно похлопав себя по запястью.

Ирера отпрянула, как от удара, зажала рот рукой, на предплечье которой белел длинный шрам, и опрометью бросилась к дверям. Патриарх удостоил её только брезгливой гримасы.

– А от тебя просто не ожидал, – бросил он Мору и в глубокой задумчивости удалился из лаборатории.

– Слушай, а что за история с этим шрамом? Память о проигранном поединке? – тут же жадно спросила Ребро, разравнивая по ноге Мора слой пахучего бальзама.

– Можно и так сказать, – поморщился телепат. – У нас, алаев, нет института брака как такового. Мы не регистрируем наши отношения, не приносим клятв верности и так далее. Однако, если некие кот и кошка настолько обожают друг друга, что чувствуют себя половинами одного целого, они могут совершить обряд, который, так сказать, наглядно подтвердит их идеальную совместимость, то есть продемонстрирует, что у них общий Путь.

Закончив свою работу, Пятое Ребро поднялась и теперь слушала Мора, прохаживаясь среди колб.

– Он очень простой: парочка становится друг против друга (вот как вы сейчас с Энаором номер… двенадцать), один из потенциальных супругов берёт другого за руку и проводит по ней когтями (четырьмя или одним, у кого как принято). Затем они меняются ролями.

Мор едва сдержал смешок, когда Ребро, как зачарованная, потянулась было к тушке Энаора и коротко, досадливо вздохнула, наткнувшись на холодное стекло колбы.

– Если царапины тут же затягиваются, – продолжал он, – значит эти двое рождены друг для друга. Если нет, значит нет.

– Свадебный обряд с перерезанием вен? Как романтично! – очнувшись, преувеличенно громко восхитилась Ребро. – И у вас ещё хватает наглости говорить мне, что я странная?! И часто они ошибаются?

– Крайне редко. За всю нашу историю – раз пять-шесть. Не считая «смотрин Энаора». Не слышала про такие? Его высоконагломордие однажды стянул у матриарха ан Элиатан какое-то снадобье, сделавшее его невидимым даже для алайских глаз, и пробежался по городу, когтя всех встречных кошек. Теням Аласаис в тот вечер пришлось потрудиться, залечивая все эти раны. Помню, мы тогда забрались на башню и смотрели, как то в одном, то в другом окне полыхает синим.

– А я всегда думала, что такие раны ничем не лечатся.

– Обычно – да. Но сианай могут убрать их, особенно если они нанесены по недомыслию.

Ребро снова вернулась к ноге Мора, осторожно ощупывая её костлявыми выбеленными пальцами. Каждое её прикосновение отдавалось мучительным зудом в здоровой ноге, и телепат морщился, дёргая хвостом.

– Интересно, и за кого же Ирера… – помолчав, задумчиво протянула девушка-скелет.

– А вот это уже её личное дело, – сказал Мор так строго, что Ребро икнула от неожиданности.

– Так, всё, я закончила. И… Ты не против, если я сделаю парочку картинок с колбами? Пожалуйста!

– Да на здоровье, – махнул рукой Мор.

– Спасибо огромное! – воскликнула целительница и в нетерпении провела взмокшими ладонями по своей впалой груди, обтянутой чёрной майкой с до жути искусно нарисованной грудной клеткой.

Вдруг её рука нырнула в щель между рёбрами, раздвинула их и скрылась внутри едва ли не по локоть. Мор бы уже ничуть не удивился, достань она оттуда собственное сердце, однако Пятое Ребро ещё не достигла таких высот эпатажа. В пальцах её оказалась всего лишь запоминающая пластинка.

Предоставив ей возможность вдоволь напрыгаться вокруг колб, Мор осторожно поднялся и прошёлся туда-сюда, разминая вылеченную ногу.

– Благодарю, отлично слушается, – поклонился он донельзя довольной целительнице, когда та оторвалась, наконец, от Энаоров.

– Ну так! Взяли бы меня иначе на эту работёнку, – заявила та, пряча пластину в свой жутковатый карман.

Стоило дверям закрыться за ней, как их стеклянные створки вновь разлетелись в стороны, едва не впечатавшись в стену.

– Вот же нечисть! – рыкнула показавшаяся на пороге Ирера. – И зачем он вообще позвал её? У нас что, своих целителей нет? Или он думает, что этот разнос будет унизительнее, если устроить его при неалаях?

– Видимо, хочет, чтобы по городу пошли сплетни, – равнодушно пожал плечами Мор. – Может, так ему будет проще водворить Энаора обратно в маринад.

– Знаешь, что он велел мне передать тебе? Нам с тобой приказано продолжить расследование кражи Свечей Вопросов.

– Это нам-то – бездарям, упустившим Энаора? – поднял бровь телепат.

– Нам. И скажи мне теперь, что Селорн в своём уме!

– Не знаю, в своём ли он уме, но тут он вполне в своём репертуаре. Будем считать, что вся эта сцена должна была обеспечить нам дополнительную мотивацию.