Чтение онлайн

Эжен совершенно неуловимым движением переместился ко мне, рывком поднял на ноги и прижал к себе, встав вполоборота к дерущимся. Его тело прикрыло меня живым щитом. Ментальный же щит, судя по ощущениям моего тела, заметно ослаб – видимо, его подпитывал тактильный контакт двух вампиров. Эжен подтвердил мою догадку – сделал несколько шагов в сторону доктора и поспешил опустить ладонь на его плечо.

Это не помогло. Напротив, мне стало хуже. Страшно замутило, и перед глазами, как по поверхности озера, пошла рябь. Боль вернулась, впилась острыми зубками в истерзанную ногу.

– У девочки снова кровотечение, - процедил сквозь зубы Призрак. – Надо ее отсюда увезти, и поскорее!

 - А они? – Эльф кивком указал на дерущихся.

– Скоро сюда съедутся Каратели…

Я зачарованно следила за молниеносными движениями противников. Человеческому глазу уследить за сражением было практически невозможно, но вампир с вервольфом уже достаточно вымотались – силы их были, похоже, равны – и двигались намного медленнее. Вик заехал Младшему Лорду в челюсть – такой удар был бы смертелен для любого человека-атлета – и, перехватив его тело в развороте, выкрутил руку, ударил коленом в живот. Изо рта вампира алым веером брызнула кровь. Мне вдруг стало больно, словно я приняла удар на себя…

Люций в долгу не остался. Тишину ночи вспорол рев боли и ярости, вырвавшийся из глотки оборотня – из ноги его повыше колена буквально выдрали клок мяса. Штанина комбинезона набухла от темно-красной крови.

– Вик, Вик, Вик!!! – я забилась в руках Эжена. Не было сил смотреть, как мучается любимый человек… то есть, любимый оборотень.

Люций резко вскинул ногу – Вик не успел увернуться – страшной силы удар в переносицу опрокинул противника не землю. Лицо его превратилось в кровавую маску… Меня душили рыдания. Младший Лорд неторопливо подошел к стонущему парню, словно смакуя близкую победу, склонился над ним…

– Не надо, Люций! – крикнула я отчаянно.

Вампир замер, и тут до моего слуха донесся спасительный (на сей раз) звук приближавшихся полицейских сирен. Видимо, соседи услышали шум драки…

– Уходим, мой Лорд! – Эжен бросился к хозяину, сграбастав меня в охапку, как тряпичную куклу.

Тот обернулся. Лицо древнего чудовища менялось, таяло на глазах, точно восковая маска, вновь приобретая точеные, аристократичные черты лица Младшего Лорда. В черных глазах утихло дикое алое пламя, клыки спрятались за разбитыми губами.

– Да, - только и сказал он.

Он как ни в чем ни бывало отошел от Вика – парень продолжал лежать меж асфальтовых обломков, держась за переносицу, и меж пальцев его обильно струилась кровь.

– Вик… - тихо позвала я, но мой жених – теперь уже, видимо, бывший – даже не поднял на меня глаз.

– У девчонки в доме наверняка остались вещи – куртка, сумка… Найди и забери, быстро, - распорядился Люций деловито. – По ним Каратели ее сразу вычислят, и след потянется ко мне…

– Понял, господин. – Эжен кивнул и тут же исчез, - точно порыв серебристого ветра пронесся через двор.

– Что делать с этим? – послышался бесстрастный голос доктора. Видимо, он подразумевал оборотня.

– Оставь. Он успеет убраться до приезда копов. Мы еще сумеем завершить начатое…

– Дело твое.

– Что с ней? – Люций грубо взял меня двумя пальцами за подбородок, заглянул в лицо.

– Мальчик мой, кажется, мы опоздали – сыворотка не помогает.

– Что это значит, твою мать?! Что с Кошкой?

– Она умирает…

Черный дым заволок глаза, душу, сознание. В нем было душно, горячо, сонно. Голова моя запрокинулась, крутанулось где-то очень высоко ночное небо с каплями звезд, и накатила плотная, вязкая тьма. Должно быть, я вырубилась…

В следующий раз я ненадолго пришла в себя, судя по всему, на заднем сиденье машины – лежа боком, скорчившись, щекой на чьем-то жестком колене. Надо мной тут же склонились, пахнувшие озоном волосы защекотали лоб.

– Кошка, ты как? – различила я приглушенный, доносившийся словно издалека, ненавистно знакомый голос.

Отвечать сил не было. Драться – тоже. Не осталось и боли. Тело странно одеревенело, страшный, космический холод сковал ноги, поднимаясь все выше и выше.

– Черт, что ты сидишь, как пень, Призрак? Она же сдохнет у меня на руках! Сделай что-нибудь!

– Я тут бессилен, Люций. Сыворотка не помогает ей, а убивает. Слишком поздно…

– Нет! Никогда не поздно, старый дурак! Есть лишь один выход… она захочет убить меня за это, но иного пути нет… она это поймет – потом…не простит, но поймет. Должна…

– Мальчик мой, ты безумен! Остановись! Что ты задумал? Это же запрещено! Клан казнит тебя за это! Даже отец не сумеет тебя защитить… нельзя же без согласия Старейшин … да и людские законы…

– Сейчас некогда спрашивать позволения, Призрак. Если я не сделаю этого, она умрет. Я не могу этого допустить, и ты знаешь, почему. ЕЕ я спасти не сумел, но эту – попробую! 

– Ты сошел с ума!

– Давно, старик, давно…

Сознание вновь начало расплываться. Я еще успела почувствовать, как сильные руки осторожно перевернули меня, подхватили, так, что я прижалась щекой к чьей-то груди. Потом мой рот бесцеремонно разжали – у меня уже не было сил сопротивляться – и язык ощутил странный, металлический привкус какой-то густой, вязкой влаги… что это?

Ответ так и вертелся в затуманенной голове, но ухватить его я не смогла. Последним чувством, запомнившимся перед погружением во мрак, был ужас. Последней осознанной мыслью – все уже никогда не будет так, как прежде.

Что-то непоправимое случилось этой хмурой осенней ночью, что-то я потеряла, навсегда, безнадежно и безвозвратно, и потеря эта – огромна.

Господи, спаси меня. Пожалуйста…

Мне снились странные сны. Они были полны шепчущихся голосов, темно-красных теней, озонового ветра и сумрачных комнат. Сны перетекали друг в друга, и не было в них смысла, но просыпаться не хотелось, так легко и приятно было в них.

Пришла я в себя легко и безболезненно – так в последний раз я просыпалась очень давно, в детстве, ранним утром, от аромата свежесваренного кофе с корицей (такой любила мама) или какао, и запаха еще теплых ванильных булочек. Мир в такие светлые утренние часы был чист и безмятежен, и, казалось, не было ничего, способного поколебать его.

Я рывком села в кровати, и шелковое покрывало с тихим шелестом сползло с моих плеч. В комнате, кажется, царила тьма, но каким-то непостижимым образом я различала все предметы – правда, так, словно бы смотрела через красноватые линзы. Комната имела форму большого прямоугольника, с огромным окном во всю стену, сейчас плотно зашторенным. Пушистый белый ковер, двуспальная роскошная кровать – сплошные всполохи алого шелка, туалетный столик, несколько черных пуфов на полу, гардеробная, две двери – одна, судя по всему, вела в ванную. Черт, где это я? Надоело уже просыпаться каждый раз где угодно, только не у себя дома. Как бы это не вошло в привычку…