Чтение онлайн

Футик хотел было возразить, но, взглянув в глаза Пудинга, тут же умолк. На него смотрели умные глаза господина Пудинга — президента Страны Свободных Коротышек. И в них была такая печаль, что Футик чуть не расплакался.

— Ладно, тебе виднее, — со вздохом сказал Футик. — Видишь, огни на горизонте? Это твой Нью-Бич. Да не расстраивайся ты так. А хочешь, я тебе на память тетрадь с морскими рассказами подарю? Читай, сколько влезет. Эй! — повернулся он к команде, которая с любопытством прислушивалась к разговору двух закадычных друзей. — Господину Пудингу пора выходить! Ему в Нью-Биче надо на берег сойти!

— Как? — переспросил Капитан. — Господин Пудинг?

— Простите меня, друзья! — смутился Пудинг. — Простите, что сразу вам всей правды не сказал. Если честно, мне с вами плавать нравится гораздо больше, чем заниматься скучными государственными делами. Да ведь кроме меня больше некому… Но если будете в Нью-Биче — прошу в гости. Я вам такое угощение приготовлю, пальчики оближете!

Вся команда во главе с Капитаном тут же просияла. В гости к самому господину президенту! И, удивительное дело, никто из моряков не поправил Пудинга, что, мол, в море не плавают, а по морю ходят. В конце концов это было не так уж важно…

— И меня, братцы, простите! — грустно сказал Футик. — Я тоже в Нью-Биче на берег сойду. Мне ведь к своим надо. А то ещё улетят без меня и тю-тю! Очень уж я по Земле соскучился!

Через час корабль причалил к берегу в самом большом лунном порту. Вся команда бросилась обниматься с господином Пудингом и Футиком.

— Приходите в гости! Обязательно! — махал президент рукой с берега коротышкам, столпившимся на трапе.

— Прилетай к нам, Везунчик! И присылай нам рассказы свои читать! — махали руками с трапа коротышки. А друзья — знаменитый морской волк, путешественник, землянин, Футик-Везунчик из города Орехового, и не менее знаменитый лунный гражданин, господин Пудинг из Нью-Бича, которому завтра, быть может, суждено было стать президентом всей Луны, не стесняясь, вытирали рукавами непрошеные слёзы, которые так и наворачивались на глаза.

Пока на Луне происходила вся эта чехарда, господин Важнингс зря времени не терял. Приплыв на корабле господина Пудинга в Нью-Бич, он первым делом разыскал Мигу и тут же потребовал свою долю, которая причиталась ему за участие в контрабандной операции.

Дон Мигель сидел за своим министерским столом и с мрачным видом рассматривал карикатуры, которые ему удалось выудить из сейфа у Важнингса.

— Ну? — выжидательно остановился перед ним Важнингс.

Не вступая в пререкания, Мига молча открыл огромный, во всю стену своего кабинета, железный сейф и достал оттуда мешок фертингов.

— А жетончики? — скаредно поинтересовался Важнингс.

— На, подавись, скряга! — со вздохом швырнул дон Мигель ещё один мешочек, поменьше.

— Там ты жадина! — невозмутимо бросил Важнингс, загружая оба мешка в объёмистый министерский портфель. — Сам-то, небось, побольше прибрал к рукам?

— А вот это уже моё личное дело! — вспыхнул Мига.

— Ладно, не пыхти, — дружелюбно похлопал Важнингс Мигу по плечу. — Рисунки-то мои отдай, как договаривались. А господин Пудинг-то наш тю-тю! Испарился!

— Твоё счастье, — огрызнулся Мига, раздосадованный неразберихой, которая воцарилась после матча. — А не то получили бы вы, господин Важнингс, не мешок гунявчиков, а хороший подзатыльник!

— От кого это? — не понял Важнингс.

— От меня, от моего друга Жулио, а потом и от господина Пудинга.

— Это за что же? — насторожился Важнингс.

— За ваш склочный и мерзкий характер! А ещё за художества ваши.

На самом деле Миге с самого утра страшно хотелось хоть с кем-нибудь поругаться. Поэтому он только и искал повод, как бы прицепиться к Важнингсу, который просто попался ему под горячую руку. Мига был зол на весь мир: и на коротышек, которые совсем потеряли головы, и на то, что теперь жетончики мистера Гунявого, в общем-то, ничего не стоили, и на то, что перемены, которые происходили на Луне, рано или поздно заставили бы и Мигу, и Жулио, приспосабливаться к новым условиям. А приспосабливаться к новым условиям коротышкам не так-то просто, особенно если старые условия их устраивали лучше некуда. Поэтому он в сердцах решил высказать Важнингсу, который давно уже ему надоел своим несносным характером хуже горькой редьки, всё, что он о Важнингсе думает.

К тому же Мига решил ни в коем случае не возвращать ему карикатуры. Пусть помучается! Ведь рисунки пригодились бы Миге в дальнейших делах с Важнингсом, чтобы тот был впредь сговорчивей.

Важнингс обиделся. Хоть и характер у него был, прямо скажем, неважный, но уговор он ценил, что называется, дороже денег. А уговор у него с Мигой был такой: Важнингс закрывает глаза на историю с контрабандой, а тот, в свою очередь, даёт ему не только несчастный мешок жетончиков и фертингов, но и забывает об истории с карикатурами на мистера Пудинга и — что самое важное! — отдаёт рисунки обратно. Выходит, Мига бессовестно этот уговор нарушает!

Важнингс вздохнул. Из-за этих злополучных карикатур он уже несколько недель не мог спать спокойно. Самым страшным, по его мнению, было то, что каждая карикатура была подписана его именем. Сколько раз он клял себя за такую опрометчивость! Но ничего не поделаешь. Господин Важнингс был очень тщеславным коротышкой, поэтому подписывал всё, что попадалось ему под руку, своим размашистым самоуверенным почерком: документы, приказы, квитанции, записки, черновые записи и даже мелкие замечания в своём настольном календаре.

Просыпаясь по ночам в холодном поту, он с ужасом представлял себе, что будет, если рисунки попадут к Пудингу в руки. Ведь вся сытая и благополучная жизнь министра финансов тогда бы разрушилась в одно мгновение! Из министров бы он вылетел, это уж как пить дать. Из министерских апартаментов — тоже. Фертинги, которые полагались Важнингсу, как министру финансов, тут же растаяли бы в воздухе. Все его знакомые, которые хоть и недолюбливали его, но боялись с ним связываться, и поэтому всегда старались быть с ним как можно вежливее, отвернулись бы от него в ту же секунду, перестань он быть министром! Мало того, они бы точно припомнили ему все его противные слова и вредные поступки. Никто бы не подал ему руки — это Важнингс знал точно так же, как знал, сколько у него на руках пальцев.

Работать Важнингс не умел, а только и знал, как придумывать всё новые и новые налоги да считать деньги, которые рекой текли в государственную и его личную копилку. Поэтому бывшему министру пришлось бы стать — представить страшно! — безработным! В конце концов, господин Важнингс докатился бы до того, что стал бы попрошайничать!

На этом месте бессонница Важнингса начинала донимать так, что он глотал сразу несколько сонных таблеток и кое-как засыпал. Но каждое утро просыпался обессиленным, не выспавшимся и морально разбитым. И всё это из-за каких-то дурацких рисунков! Какие нервы могут выдержать такое, скажите, пожалуйста? Никакие!

Поэтому Важнингс тут же заявил разозлённому не на шутку Миге зазвеневшим от обиды голосом:

— Не хочешь отдать карикатуры? Не надо. А я тогда сдам тебя со всеми потрохами Пудингу. Пусть я получу подзатыльник! Но и ты, любезнейший, тоже получишь подзатыльник. Ещё и какой! Только попробуй меня выдать!

— Вот нарочно возьму и выдам! — нарочно пытался разозлить Важнингса Мига. — А насчёт контрабанды, так это ещё доказать надо!

— И докажу! Только попробуй сказать хоть одно словечко Пудингу!