Чтение онлайн

— Нужно закрепить этот вход, — говорил Грэйв. — И проверить на картах старые выработки. Если там целая подземная экосистема, это меняет дело. Это уже не просто цветок. Это месторождение.

— Месторождение…это было бы хорошо, — задумчиво произнёс Хоук.

— Именно. И его нужно охранять. Пока Ульяна работает, мы должны обеспечить периметр охраной. Никто не должен знать, что мы нашли.

Всё остальное перестало существовать. Комната, братья за стеной, даже сама бабушка в соседней спальне — всё это растворилось в монотонном гуле приборов, мерцании голограмм с формулами и резком, стерильном запахе реактивов. Каждая клетка моего тела была напряжена, каждый нейрон горел, обрабатывая данные.

«Слеза Феникса» была капризной. Её клеточный сок окислялся с пугающей скоростью даже в специальных криокапсулах. Каждая секунда была на счету.

Я не заметила, как стемнело. Не заметила, как Хоук принёс и тихо поставил рядом с лабораторией тарелку с едой, которая так и осталась нетронутой. Не отреагировала на мягкий, но настойчивый стук Грэйва в дверь несколько часов назад. Существовали только пробирки, спектрограф и дрожащие линии на экране, которые должны были сложиться в жизнеутверждающий график.

— Уля.

Голос был совсем рядом. Твёрдый, не терпящий возражений. Я вздрогнула и оторвалась от микроскопа, моргнув усталыми глазами. Грэйв стоял прямо передо мной, его лицо было освещено холодным синим светом мониторов. За его спиной маячила внушительная тень Хоука.

— Всё на сегодня, — заявил Грэйв.

— Нет, вы не понимаете, — я попыталась отстраниться, жестом указывая на ряд образцов. — Процесс деградации ускоряется, я должна успеть выделить стабильную фракцию до…

Я не успела договорить. Грэйв, не меняя выражения лица, просто наклонился, подхватил меня под колени и спину и поднял на руки. Я ахнула от неожиданности.

— Грэйв! Что ты делаешь? Положи!

— Молчи, — невозмутимо сказал он и понёс меня из комнаты как непослушного котёнка.

— Эй! — попыталась я вырваться, но мои усилия были смехотворны против его силы. — Хоук, скажи ему!

Хоук шёл следом, его ухмылку я видела краем глаза.

— А я что? Я только за. Ты уже сутки не ела и не спала. Падать в обморок над пробирками — не наш метод.

— Я не буду падать! Отпустите меня!

Но они меня не слушали. Грэйв пронёс меня прямо в просторную ванную комнату, где уже был набрана горячая, благоухающая ароматами трав и масел ванна. Он опустил меня на ноги, но не отпустил, а Хоук тут же встал с другой стороны.

— Что вы задумали? — спросила я хмурясь. Тело, наконец осознавшее дикую усталость, начало ныть.

— Ничего особенного, — ответил Грэйв, его пальцы нашли застёжку моего лабораторного халата. — Просто хотим, чтобы наша жена не свалилась рядом со своей «шайтан-машиной». Твоя работа продолжится завтра. Сегодня — время для отдыха.

Они раздели меня удивительно бережно. Стыд, который должен был бы вспыхнуть, даже не успел родиться — его вытеснила всепоглощающая усталость и… странное чувство заботы, исходящее от них. Хоук взял меня на руки (такое ощущение, что это был их любимый способ транспортировки меня) и осторожно опустил в горячую воду. Она обожгла кожу приятным жаром, заставив выдохнуть всё напряжение.

Я ожидала чего угодно — шуток, намёков, привычного подтрунивания и приставания. Но братья будто были моими настоящими мужьями, заботливо массировали моё тело.

Грэйв присел на корточки сбоку от ванны, взял мою ногу и начал массировать стопу, а затем икру. Его большие, сильные пальцы находили каждый зажатый мускул, каждое место напряжения, и методично разминали их. Боль сменилась глубочайшим, почти болезненным облегчением.

Хоук устроился позади, с краю ванны. Его пальцы легли на мои плечи, сведённые в камень от часов, проведённых в одной позе. Он не просто мял их — он разогревал, растирал, заставляя кровь снова бежать по сосудам.

Я зажмурилась, истома накрывала с головой. Казалось, я сама превратилась в водичку, настолько растеклась от их заботы и прикосновений. Все мысли о формулах, молекулах и титрах уплыли вместе с паром. Осталось только это: жар воды, волшебные руки Грэйва на ногах и сильные ладони Хоука на спине. Никаких слов. Никаких требований. Только молчаливая забота, грубая и абсолютно искренняя.

Просыпалась я медленно, сначала ощутила горячее твёрдое тело, к которому я прижималась, потому услышала глубокое дыхание. Моё тело будто собирали заново из рассыпанных атомов. Я была обнажена под прохладной простынёй, и каждая мышца была наполнена непривычной лёгкостью.

Не было зажатости в плечах, ноющей тяжести в спине от работы за приборами. Была мягкая, разливающаяся по телу истома.

Память вернула кусочки вчерашнего вечера: их сильные руки, вырывающие меня из лабораторного плена, горячую воду, пахнущую хвойной смолой и чем-то цветочным, и… их прикосновения. Исцеляющие. Я зажмурилась, позволяя этому чувству абсолютной и такой настоящей заботы снова накрыть себя с головой. Мои мужья с лицами громил и репутацией, от которой стыла кровь, мыли меня, оттирали с пальцев пятна от реактивов, выбивали из мышц суточное напряжение. И потом просто уложили спать. Обняв. Без попыток продолжить. Потому что видели — я на пределе.

Я повернула голову на подушке. В полумраке комнаты, где сквозь щели в ставнях пробивались лишь золотые пылинки света, я увидела Хоука. Он спал на спине, одна мощная рука закинута за голову, другая лежала на груди. Его лицо в безмятежности сна казалось моложе, проще. Строгие, обычно насмешливо прищуренные глаза были закрыты, губы — чуть разомкнуты. Сильный. Мужественный. Опасный. И вчера — бесконечно нежный.

А то, как он заботливо относится к моей бабушке это было настоящим чудом. Во всяком случае для меня. Я вспомнила, как он нёс её на руках из леса, как уговаривал есть суп, играл с ней в дурацкие игры. Это было за гранью любого моего понимания о них.

И надо было признать уже наконец: я таяла от них. Тёплая, сладкая волна нахлынула из самой глубины, смывая последние островки страха и недоверия. Не думая, повинуясь этому порыву, я приподнялась на локте и наклонилась к нему. Мои губы невесомо коснулись его — лёгкое прикосновение.

Реакция была мгновенной и… впечатляющей. Даже сквозь ткань простыни я почувствовала, как его тело ответило на этот полуосознанный ласковый жест. На глазах его плоть поднималась, наливаясь силой, вырисовывая под покрывалом твёрдый, внушительный контур. Это было так откровенно, так прямо — его желание, вспыхнувшее даже сквозь сон.

Вид возвышающегося бугра пробудил во мне азарт. Тёплый, влажный пульс где-то внизу живота. Инстинктивно повинуясь какому-то глубинному порыву, я протянула руку, скользнула ладонью под простыню и обхватила его. Осторожно сжала, провела большим пальцем по чувствительной головке, уже выступающей из крайней плоти. Горячий, бархатистый, уже полностью твёрдый. Хоук глухо вздохнул во сне и его бёдра чуть дёрнулись навстречу моему прикосновению.

Я действовала, будто была в трансе, ведомая этой новой, щемящей нежностью и внезапно проснувшимся голодом. Наклонилась снова, скользнула губами по его рельефному животу, почувствовала, как напряглись мышцы пресса. Вяла его в рот, обхватив губами твёрдую, солоноватую головку. Его тело вздрогнуло. Моя рука продолжала ритмично двигаться у основания, а язык скользил по нежной плоти, исследуя, лаская.