Чтение онлайн

Виктор от этого ощущал почти физическую боль в гортани, а от спазмов челюстных мышц у него даже зубы болели.

Удивительная, трогательно прекрасная планета в сияющем ожерелье звёзд висела над головой издевательским напоминанием о вчерашнем празднике. Обидно было практически до слёз. Но космонавты не плачут. А военные не обижаются. Не умеют.

Военная служба довольно быстро делает из человека практикующего философа. Тут 'на обиженных воду возят', и не только воду, и не только возят, так что бессмысленность и иррациональность такого неправильного, неуставного чувства, как обида, доходит быстро. Так что - нет, Виктор не обижался, что вы! Просто что-то нет-нет, да вдруг накатывало какое-то детское чувство, наивное, горькое как слёзы, и острое как нож.

Ведь, взглянуть если на дело объективно: внезапную проблему с крайне раздражённым клиентом он решил? Решил! Причем - быстро и эффективно. Здоровья собственного не пожалел, между прочим! Пострадал при исполнении долга за благо родного старшины! И что герой теперь имеет от этого самого старшины? Вот-вот! Но Виктор не станет обижаться - не первый же год в космофлоте!

Позитивное мышление становится для военного человека залогом выживания. Как и умение быстро скинуть возникшее в нервной системе напряжение незлобивым матерным словом, дабы восстановить хладнокровную сосредоточенность, необходимую для эффективного исполнения воинского долга. А вот поди ж ты - приходится молчать!

Виктор остановился, поймал губами кончик трубочки, втянул глоточек водицы, выдохнул эдак смачно, протяжно, и позволил себе на минуточку залюбоваться планетой. Потом пригнулся осторожненько к обшивке, достал из-под манжеты левого сапога кусочек заточенного железа, и аккуратным, каллиграфическим... не, каллиграфическим - это слабовато, художественным - во!
– шрифтом нацарапал на броне всё, что думал об одном конкретном старшине. Нет, ну, не всё, конечно - всё бы не влезло на обшивку броненосца. Выжимки самые - самую, понимаешь, суть изложил. Коротко, но очень ёмко. Нет, он, конечно же, не станет обижаться ни на старшину, ни на судьбу - чай, не ребёнок же!

– Чего стоим, я не понял?
– рявкнул в наушниках голос старшины.

– Блюю, товарищ старшина!
– нарочито бодро доложил Витёк.

– Я ж тебя языком заставлю скафандр казённый вылизывать!
– рявкнул голос, несколько потяжелев в децибелах.

– Я внутрь себя блюю, товарищ старшина!
– доложил Витёк.

– Одобряю!
– невозмутимо отреагировал голос, и распорядился: - Продолжай на ходу, не отвлекаясь от работы!

– Есть продолжать на ходу!
– вздохнул Витёк, доковырял последнюю завитушку, устало разогнулся, и с чувством хорошо исполненного долга неспешно пошагал дальше, оглаживая 'шваброй' обшивку вокруг себя.

Друг Константин сбился с курса, заложил кривой вираж, и вышел к свежей надписи. Остановился, прочитал вдумчиво, с чувством, но - молча, про себя. Перечитал ещё два раза, восхищённо поцокивая языком на самых смачных оборотах, хмыкнул многозначительно. Оценил. Да. И пошёл, наконец, к своему участку так же неторопливо и с почти таким же облегчением, что и Витёк.

...

#

[система Топураг-2, орбита планеты Топураг, флагман флотилии]

Срочное совещание проходило в виртуальном пространстве: аватары офицеров (строго по инструкции: условные фигуры соответствуют званию, должности, текущим задачам и сектору ответственности, но никакой личной информации), степенно плыли в космосе среди звёзд, над кораблями эскадры четвёртого флота. Фигурка орбитальной станции над планетой выделялась ярким красным контуром.

– Докладывайте!
– не теряя времени, едва подключившись, сразу же скомандовал генерал-майор из отдела контрразведки Генерального Штаба.

– Предполагаем диверсию на одном из кораблей четвёртого флота в ближайший час, - доложил капитан первого ранга, начальник разведки четвёртого флота.

– Это я уже слышал. Подробности?

– Доложили по взаимодействию безопасники орбитальной станции 'Топураг': задержан без документов, предположительно, наш новенький лейтенантик, только что из училища. Личность проверяется, запросы отправлены. Гипотеза о ненамеренной утере нам не интересна. А на случай, если ему помогли потерять предписание, мои люди запросили орбитальную станцию. Выяснилось, что кто-то уже успел отметиться с тем самым утерянным предписанием несколько часов назад. Неизвестный прошёл регистрацию на шаттл, и уже покинул станцию.

– Куда же он направляется?

– Посадочный талон до нашего флагмана. Но наивно полагать, что диверсант отправится туда же, куда зарегистрировал посадочный талон.

– Какие ещё у вас доводы в пользу гипотезы о диверсии?

– Противник не может не понимать, что мы узнаем о нелегальном проникновении. Проверить личный состав, и отыскать нелегала не представляется сложным. Значит, это диверсия. Что-то другое требует либо больше времени, либо более надёжного сокрытия факта проникновения.

– Принято. Ваши действия?

– Разумеется, перехватим наглеца. Но сейчас флот пополняет личный состав, у нас 'день призывника', на бортах имеются гражданские, есть представители прессы.

– Нужно всё сделать тихо, - кивнул генерал.
– Это может вас замедлить. Какие намечаются выводы?

– Мы пока...
– капитан первого ранга несколько растерялся.

– Принято, - кивнул генерал, - Ловите диверсанта, и постарайтесь защитить гражданских. Доложите о результатах, и о выводах. Товарищи офицеры!
– и генштаб отключился.

– Товарищи аналитики, ваши соображения, - пригласил капитан первого ранга к обсуждению присутствующих офицеров разведки флота.

Оперативное совещание продолжилось, а наш Вацлав, не подозревавший о том, какая из-за него поднимается суматоха, тем временем хлопал глазами прямо перед дверью отдела разведки штаба эскадры, где сидели все эти аналитики, и спорил с дежурным: Бондски очень хотел войти, наконец, туда, но дежурный стоял насмерть:

– Не положено!
– в очередной раз отрезал дежурный.
– Совещание у них. Срочное! Понимать надо!

– Так, а как же мне-то быть?
– недоумевал наш простодушный фермер.

– Через вахту приходи - все будут.

– А это как?

– Это завтра, шляпа, - хмыкнул дежурный.

– Но где же мне до завтра быть?!
– возмутился Вацлав.

– Слушай, друг, - дежурный, похоже, начинал терять терпение, и, видимо, решил сменить тактику, - ты меня тоже пойми! Мне-то откуда знать, где тебе быть всё это время? Странный ты человек!

– Ну, так давай, я тут подожду, - снова предложил наш бедолага.