Чтение онлайн

Обсуждение прошло, в общем, предсказуемо. Основная точка зрения, пожалуй, разделялась всеми:

– Мы не должны так рисковать!
– голос разума. Сказано честно. Фиане уже многое пережили, и продолжать дразнить судьбу - не разумно. Эту точку зрения разделяли все, но в некоторых головах перевешивал другой довод:

– Но капитан Абуксигун рисковал ради нас!
– а вот и голос сердца и совести.

– Во-первых, это его долг. 'Смелый свистун' - корабль разведчик, и его задача - рисковать собой ради спасения остальных.
– А во-вторых, Абуксигун с риска кайфует! А в третьих, видите, к чему это его привело?!
– резонно.

Перелом в ход дискуссии внёс, разумеется, капитан Нелнишнош:

– А позвольте поинтересоваться, с чего вы взяли, что сейчас мы рискуем меньше? Не сегодня, так завтра 'Потрошитель Лазурного Берега' начнёт охоту. А у нас пустые накопители. И реактор мы не включим, что бы не выдать себя 'Потрошителю'. Нам в таком режиме ещё долгие месяцы прикидываться астероидом.

– Но позвольте, капитан! Где же риски для нас меньше?
– кто-то должен был задать этот вопрос.

– Риска для нас меньше, если мы продолжим дрейфовать, а 'Потрошитель' не станет искать тут, а бросится в погоню за теми, кто ушли в гипер. Вот только вряд ли кто из нас может предсказать, как поведёт себя 'Потрошитель'. Однако, если 'Смелый свистун' действительно прячется сейчас где-то на первой планете, то для нас его полные накопители - самый верный вариант при любом развитии событий.

И так, вот оно - ключевое 'если'. Вопрос свёлся к Аритайе, к её снам и предчувствиям. Кое-кто, из тех, кто вчера пел вместе с ней в кают-компании, сразу заявили, что верят в её талант сенсорика. Но кое-кто - кто тоже пел и благодарил её за спасение - тут выразили сомнения. Капитан сразу заявил, что Аритайя участвовать в этой дискуссии не будет, и точка! Потому что у неё сейчас вахта, первый офицер наблюдения спит, а третьего у них нет. Нелнишнош как никто понимал, как тяжело будет его дочери выслушивать все эти сомнения: - а не влюблена ли она в капитана Абуксигуна, и как часто молодой и бравый снился ей ранее? И действительно ли она что-то почувствовала тогда, когда флот клана попал в засаду, или её, теперь уже знаменитое - 'тут что-то не так' - голос неуверенности и страха, а не таланта сенсорика,... и так далее. Капитан сознательно устроил это совещание в её вахту.

А когда страсти разыгрались, и всё, что стеснялись сказать, оказалось всё же высказано, капитан Нелнишнош вывел на громкую связь доклад с мостика:

– Есть передача с нашего зонда у газового гиганта! Судя по телеметрии, 'Потрошитель Лазурного Берега' закончил спасательные работы! Пока стартовать в гипер не собирается.

– Что ж, - задумчиво вздохнул капитан, - будем ждать! Ждать и дрейфовать, - на этом капитан извинился, и покинул собрание. По делам.

Беспомощно дрейфовать, и ждать беды. Не часы, не дни даже - недели! Месяцы! Настроение спорить исчезло, как и не было. Фиане прониклись, представили себе своё ожидание, и поняли: нервы у них не выдержат, и очень скоро жалеть об этом решении будут все. Полчаса тяжёлых вздохов и охов, - и капитан Нелнишнош получил карт-бланш на рискованную операцию по поиску и спасению 'Смелого свистуна'.

И вот безжалостная схватка: достижениям фианской космической медицины бросает вызов многократная перегрузка. Большинство фиан стонут в своих капсулах, и только вахтенные скрепят зубами в рабочих ложементах. Протяжно жалуются на нагрузки переборки. Басит маршевый двигатель, тихонько подвывают старенькие обмотки трансформаторов, раздражённо шипит гидравлика.

– У-у-у-х, - вновь печально стонут переборки.

– Бум!

– Что это?
– прохрипел капитан инженеру, но пока тот копался в своих приборах, Аритая озвучила верный ответ:

– Лопнул какой-то трос на стартовой палубе, - она просто услышала раздражение, злость, и обиду своего кузена: тот так старался, всё перепроверил, но что-то упустил, и вот теперь этот гадкий, подлый, вредный трос лопнул, а ему никак... не... достать... тяжело!

– Фиксаторы выдержат нагрузку, - уверил всех на мостике вахтенный инженер, сориентировавшись, наконец, в своих датчиках.

– Иди-ка, отдохни, - прохрипел Аритайе отец.
– Мы пока далеко. Отсюда их не услышишь. Ну, разве что, во сне.

– Но я же..., - Аритайя пытается возражать.

– Офицер наблюдения! Иди спать!

А ведь она всего-то хотела сказать, что не доползёт сейчас до своей капсулы.

– Мостик!
– раздался по корабельной связи голос тётушки Абекойи, - вкусняшки готовы! В эдакой перегрузке вкусняшечки получаются такие, что вы языки свои проглотите! Ох! Только я их вам не принесу.

– О-хо-хо!
– старик Уохинтонкан - Аритайя это чувствовала - пытался задорно выкрикнуть 'Ё-хо-хо!', но получилось у него совсем не задорно, а как-то ближе к предсмертному хрипу.
– Всем амнистия на пять минут! Начинаю отсчёт! Пять! Четыре!...

Аритайя охнула - она потеряла счёт времени, и не заметила, как пришла пора плановой паузе. Мощность маршевого двигателя каждые два часа снижали, на пять мину уменьшая ускорение корабля до привычного фианам ускорения свободного падения. Пятиминутная передышка, когда перегрузка отступала.

Этой передышкой Аритайя воспользовалась, что бы выполнить указание капитана - то есть отправилась в свою капсулу, но по пути, конечно же, сделала крюк, и забежала на камбуз к тётушке Абекойе, за её вкусными вкусняшками.

– Ну, как?
– жадно накинулись на неё кузены, которые первыми успели забежать на камбуз.

– Ну-ка! Цыц! Отстаньте от бедной девочки!
– прикрикнула на них тётушка Абекойя, воинственно замахав руками - будто разгоняла стаю надоедливых птиц. Парни испуганно метнулись прочь, в коридор, успев, однако, ухватить по паре вкусняшек из плетёной корзины. Держалась тётушка бодро, но под глазами повисли 'мешки', а сами глаза были красные, от полопавшихся капилляров.

– Ну, как?
– мягко спросила уже сама Абекойя, подавая Аритайе ещё горячие вкусняшки, и с надеждой заглядывая в глаза. Разумеется, вопрос был о фианах на 'Смелом свистуне'. Все с нетерпением ждали, когда Аритайя услышит зов потерпевших бедствие, и подтвердит, что 'Свистун' действительно на первой планете.

– Мы ещё далеко, - ответила Аритайя извиняющимся тоном, - я пока не слышу их.

По правде сказать - не очень-то она и старалась. Некогда было: всю свою вахту Аритайя в основном работала с аппаратурой: системами активного подавления и постановки помех, пытаясь размыть интерференционную картинку корабля, что бы сделать его менее заметным для приборов 'Потрошителя Лазурного Берега'. А 'Потрошитель' упорно гнался за ними с того самого момента, когда 'Песнь о доме' запустила маршевый двигатель. Время от времени крейсер хищников делал короткий осторожный прыжок, заметно сокращая расстояние. Хищники не спешили, возможно, растягивали удовольствие от погони, предвкушение добычи, и разумно сокращали риск промахнуться в прыжке. Матёрые. 'Песнь о доме' дважды выпустила имитаторы, но обмануть хищников ни разу не удалось. И всё же, по всем расчётам фиане успевали до первой планеты. А вот что будет дальше - никто предсказать не взялся бы.

Забрав свои вкусняшки, Аритайя поспешила убраться подальше от камбуза - сейчас сюда потянется народ, и каждый захочет спросить её: - 'Ну, как?' Спас её Абутай - инженер их корабля.

– Вот ты где!
– воскликнул молодой, сухощавый очкарик с вечно взлохмаченной шевелюрой, завидев Аритайю в коридоре.
– Идём со мной!

Как раз в этот момент из-за угла показалась толпа фиан, спешащих на камбуз, к тётушке Абекойе. Заметив Аритайю, толпа оживилась. Но Абутай сердито бросил толпе: