Чтение онлайн

Несмотря на отсутствие у Сан Ра интереса к новой усиленной музыке (року), сценическая постановка, освещение и просто громкость Аркестра уже привлекали внимание новых рокеров. Разговорная манера и костюмы Сан Ра как бы предвосхищали излишества конца 60-х. Кроме того, с течением времени он набрал вес и в своих развевающихся балахонах стал выглядеть как мультипликационный персонаж Р. Крамба Мистер Натуральный (некоторые говорили, что он и вёл себя так). Но MC5 и Stooges слышали в музыке Сан Ра, Джона Колтрейна и Арчи Шеппа ещё и звук, который, как им казалось, можно извлечь из их усилителей, введя их в режим перегрузки. Им также хотелось смягчить сценические требования белых рокеров и ввести в употребление визуальное и музыкальное взаимодействие, имевшее место на концертах фри-джаза. Под музыкальным и политическим руководством Синклера MC5 повели рок-н-ролл в направлениях, которые раньше он едва затрагивал. Они выходили на сцену с гитарами и ружьями, а их усилители были украшены первёрнутыми американскими флагами. Они играли тридцатиминутные песни, планировали альбом под названием Live On Saturn,пытались склонить ESP записать их, создавали версии композиций Арчи Шеппа, Фароа Сандерса и Джона Колтрейна, а в песне "Starship" на своём альбоме Kick Out The Jams(Elektra, 1969) использовали стихотворение с задней обложки The Heliocentric Worlds Of Sun Ra, Vol. II(«Есть земля / Чьё бытие почти невообразимо для / Человеческого разума…»).

Для Синклера Сан Ра, Нация Ислама и Партия Чёрных Пантер были единственными политическими альтернативами — они были не христиане и не белые. В конце 60-х и начале 70-х музыка Сан Ра казалась многим молодым людям квитэссенцией странности; его лозунги были достаточно двусмысленны, а его жизненные условия достаточно близки к «коммуне», чтобы противоречия в его верованиях и учении игнорировались Синклером и его сторонниками: «Мы знали, что он диктатор, но всё-таки милостивый диктатор.»

Деятельность Синклера в защиту легализации наркотиков приводила в Детройте к постоянным столкновениям с полицией, и в 1967 г. Белые Пантеры перебрались в дом на Фратернити-Роу в Энн Арбор, где продолжили свою организационную работу и демонстрации. Синклер уже брал у Сан Ра интервью для Guerrilla и публиковал статьи и стихи Тама Фиофори, а теперь он устроил совместный концерт Аркестра и MC5 в Community Arts Auditorium в Государственном университете Уэйна — он был назначен на 18 июня 1967 г. Гитарист MC5 Уэйн Крамер говорил, что публика, увидев Аркестр, прямо налилась агрессией, и участникам группы «показалось, что будут беспорядки — пока публика не поняла, кто такой Сан Ра.» (Вскоре после этого MC5 были «вычищены» из Белых Пантер — они подписали контракт с Atlantic Records и на свой аванс накупили «Ягуаров», «Корветов» и «Ривьер». Синклер сказал: «Вы, ребята, хотели быть круче битлов, а я хотел, чтобы вы были круче Председателя Мао.»)

Синклер пригласил Сан Ра с Аркестром в Энн-Арбор на месяц в мае 1969 г., чтобы они сыграли серию концертов там и в Детройте; он разместил их в соседнем доме. Однако Сан Ра был шокирован их хиппистским образом жизни — языком, наркотиками, их повседневной наготой и постоянным полицейским надзором. Ещё хуже было то, что некоторые из музыкантов Аркестра часто ходили к Синклеру, чтобы встречаться с дамами.

Потом, в конце 1969 г., Синклер был арестован детройтским детективом из отдела по борьбе с наркотиками (которому он дал две сигареты с марихуаной) и был приговорён к неслыханному сроку — десять лет в Государственной Тюрьме Южного Мичигана в городе Джексон (а потом — в её филиале в Маркетте). Он сразу же стал объектом пристального внимания во всём мире, и был основан целый Комитет по Освобождению Джона Синклера, в который входили такие люди, как Аллен Гинзберг, Джейн Фонда, Уильям Кунстлер и Митч Райдер. 10 декабря 1971 г. 15 тысяч человек собрались на митинг за его освобождение на Энн-Арборской Арене — там были Джон Леннон и Йоко Оно (Джон пел: «[Это несправедливо] Джон Синклер»), Арчи Шепп, Росуэлл Радд, Аллен Гинзберг, Дэйв Деллинджер, Боб Сигер, Стиви Уандер, Бобби Сил и Джерри Рубин. После того, как федеральный суд отказался от рассмотрения этого дела и Синклера освободили (в 1971 г.), он продолжил деятельность в качестве художественного директора и сопродюсера Фестиваля Джаза и Блюза в Энн-Арборе, и опять приглашал Сан Ра на концерты.

Одним из вечерних развлечений Сан Ра были ток-шоу. Он мог слушать любые ток-шоу далеко за полночь, но особенно ему нравились программы Длинного Джона Небела — он специализировался на гостях, которые либо рассказывали какие-то странные истории, либо сами были странные. По телевизору Сонни регулярно смотрел шоковое ток-шоу CBS с ведущим Аланом Берком, который приглашал в свою программу разных городских сумасшедших и злобно осмеивал их к удовольствию публики. Однажды Берк внезапно сделал какое-то язвительное замечание о нью-йоркских авангардных артистах. Когда же он получил письмо от зрителя по имени Сан Ра с требованием предоставить тому трибуну для ответа, ему показалось, что это великолепный материал прямо по его профилю, и он пригласил Сан Ра на шоу. 25 мая 1967 г. Сан Ра пришёл в телестудию и уселся посреди прочих причудливых и ненормальных нью-йоркцев, которых Берк рассчитывал унизить и выставить на осмеяние. Однако в разговоре с Сан Ра Берк казался застигнутым врасплох и почти пристыженным:

Берк: Что же Вы хотели сказать?

Сан Ра: Ну, смысл в том, что причиной американского беспорядка является то, что есть одна нация, которой недостаёт среди остальных — нация из древнего мира. А так как её не хватает, среди наций образовалось пустое место.

На концерте во вновь открытом Центре Африканской Культуры Олатунджи была записана 21-минутная эпическая пьеса Atlantis,в которой Сан Ра играл на Клавиолине и «Органе Солнечного Звука» (это был орган Gibson Kalamazoo — копия оригинального органа Farfisa, используемого поп-группами). Пьеса зловеще начиналась с акустических органных «бипов», а в ходе её развития Сан Ра бегал руками по клавишам, бился лбом о клавиатуру, играл тыльными сторонами ладоней, и всячески издевался над клавишами; его руки мельницей вращались над ними — это было истинное звуковое воспроизведение затопления Атлантиды, мощное размашистое сольное выступление, «Токката и фуга» Сан Ра. Через пять минут вступали медные, потом возникала довольно традиционно написанная мелодия саксофонной секции, которую вскоре «подрезали» сначала зверские взрывы органа, а потом медные и барабаны. Вес, истинная тяжесть развивавшейся пьесы были почти невыносимы. И тут Аркестр совершенно внезапно переходил на напев «Сан Ра и его Группа из Открытого Космоса находятся здесь, чтобы развлекать вас» — как будто "Atlantis" была просто одной из многих поп-песен в репертуаре вечерней танцевальной группы.

Когда до Сан Ра дошли слухи о смерти Джона Колтрейна, он потерял всякое душевное равновесие. Несмотря на то, что они встречались всего несколько раз, Сан Ра чувствовал, что Колтрейн был поистине замечательной личностью и как человек, и как музыкант, и что у него были даже мессианские качества. Бывали моменты, когда казалось, что Сонни возлагает вину за смерть Колтрейна на себя — он утверждал, что должен был более настойчиво предостерегать его, или говорил, что то тайное знание, которое он дал ему, оказалось для Колтрейна непосильно; однако в другое время он говорил, что Колтрейн был предупреждён; что если бы он стал членом Аркестра, этого никогда бы не случилось, и что это его собственная вина. Вскоре после этой смерти Аркестр сыграл на мемориальном концерте в Университете Пенсильвании, и на протяжении многих лет Сан Ра в разговорах мог внезапно привести в пример кончину Колтрейна как наглядное доказательство неких своих мыслей — однако не всегда было ясно, кому предназначался этот урок: ему самому или другим.

Это было время, когда чёрное возмущение катилось от города к городу — Детройт и Ньюарк уже были охвачены этим пламенем, шли демонстрации у Пентагона, Мухаммад Али был арестован за противодействие призыву в армию; беспорядками ознаменовался Национальный съезд Демократической партии, студенты прекратили деятельность Колумбийского университета; кругом были Координационный Комитет Студенческого Движения за Отказ от Насилия, йиппи, Метеорологи [22] — одним словом, казалось, что открылись все вообразимые трещины и разломы. Потом произошло убийство Мартина Лютера Кинга-младшего. Многим казалось, что страна на грани революции. Конечно, всё это уже предсказывалось, но Сан Ра становилось всё труднее удерживаться от участия в расовых, политических и религиозных делах, сохранять свою скромную позицию посланца и говорить, что всё это — гнилые плоды земного дерева. Его постоянные тирады против этой планеты, как всегда, воспринимались как осуждение белых американцев или — по крайней мере — Соединённых Штатов. Его духовный посыл оборачивался простой политической позицией. У него с самого начала были сомнения относительно программы Мартина Лютера Кинга-младшего, потому что Кинг ставил свой личный вес позади свободы и равенства — Сан Ра считал это ошибкой, т.к. свобода и равенство были фальшивыми идолами. К тому же ему казалось, что Кинг слишком охотно потакает своим последователям — говорит им то, что они хотят услышать. Революция же в его глазах имела ещё меньше смысла — это были игры для белых людей.

Тем временем у Аркестра появился менеджер на полставки — это был Лем Робак, который через Саймона Блая (человека, устраивавшего музыкальные мероприятия в парке Джеки Робинсон на 145-й улице и других местах, а также руководившего галереей африканского искусства в пригороде) устраивал им концерты в парках, в составах до 30-ти человек. На блаевской серии бродвейских мюзиклов на открытом воздухе Робак увидел танцовщицу-певицу, которая (как он сказал Сан Ра) могла бы расширить его привлекательность для публики. Робак уговорил эту девушку (её звали Джун Тайсон) придти на репетицию и сказал ей, что, во-первых, таких информированных и умных людей, как Сан Ра, она больше нигде не встретит, а во-вторых, для неё это хорошая возможность карьерного роста. На первой репетиции ей пришлось работать над пьесой "Somebody Else's Idea" (также известной как "Somebody Else's World") — Сан Ра сказал ей, что это «космическое ча-ча-ча». Ей было неясно, где нужно вступать, а где останавливаться, так что он подавал ей знаки. В конце репетиции Сан Ра просто сказал ей, когда приходить на следующую.

Джун Тайсон стала для Аркестра чем-то большим, чем просто певица и танцовщица. Её блаженная улыбка, простодушные речи и плавные движения придали представлению группы некое новое измерение. Она стала контрастным партнёром для Сан Ра как руководителя группы — она была то его тенью, то служанкой, то космической богиней. Она помогла ему высвободиться из-за клавиш и встать впереди группы: сначала в качестве руководителя и дирижёра, потом — квазитанцора. Она была рядом с ним и, держа его за руку, водила его вокруг сцены, демонстрируя его балахоны, короны и украшения.

Однако присутствие Джун в группе — не только на представлениях, но и на ежедневных репетициях — стало определённой проблемой. Сан Ра смотрел на женщин как на потенциальный источник опасности, как на фактор, отвлекающий от священной цели. Он решил проблему, став относиться к Джун как к члену семьи — а поскольку она была замужем за Ричардом Уилкинсоном, которого он взял на работу в качестве специалиста по свету и звуку на концертах, семейные отношения становились ещё шире. С течением времени она приобрела для Сан Ра особую важность как исполнитель, а также как консультант по сценическим репризам, одежде и личным делам. На гастролях они вместе ходили по магазинам, гуляли и вели долгие беседы. Через несколько лет Сан Ра купил ей скрипку — и хотя она ещё не умела на ней играть, сделал Джун участницей группы. Тем не менее он вполне мог иногда попросить её удалиться из студии, если что-то шло не так, как надо: «Я не могу творить в окружении женщин.»