Чтение онлайн

На край верстака опустилась большая кружка с крепким травяным чаем — топливо, необходимое сосредоточенному организму. Интересно, есть ли здесь кофе…. Заказ казался простым: четыре из кожи, четыре из замши. Но подход «сшить как получится» остался в прошлом, вместе с похмельем старого Тео. Артур Рейн привык к оптимизации.

На столешнице были разложены листы мягкой телячьей кожи и куски бархатистой замши цвета охры.

— Конвейер, — тихо произнесено в пустоту. — Запускаем мануфактуру.

Делать каждый кисет от начала до конца по отдельности — трата времени, сначала раскрой. Лекала легли на материал, максимально экономя площадь. Остро заточенный нож-полумесяц скользил по коже с хищным шелестом. Раз — деталь основы, два — клапан, три — боковина. Через час на столе лежали аккуратные стопки заготовок. Затем — пробивка. Пробойник стучал ритмично, монотонно, оставляя ровные ряды отверстий под шнуровку и швы.

Пока руки выполняли заученные механические движения, голова оставалась свободной. Мысли неизбежно возвращались к тому, что висело за спиной, над камином и к тому, что лежало под полом. Слова Евы не давали покоя: «Хищники», «Отвергает носителей».

Если логически, то Пегас, вроде бы светлая сущность. Белая крылатая лошадь, в мифологии, вообще, рожденнаая богами. Допускаю, что он способен поглощать энергию. Светлую, например, использовать, а темную? Нейтрализовать — было бы логично. Но почему доспех не рассеял темную энергию, а впитал? Значит ли это, что изначально она создавалась не для паладинов в сияющих доспехах, а для кого-то более... прагматичного? Или жестокого? Но что это за Пегас такой? Темный Пегас?

Темный Пегас — Звучит пафосно, но суть отражает верно. Возьмем пока как рабочее название.

***

Руки закончили пробивку, настало время сборки. Иглы мелькали, соединяя детали, вощеная нить стягивала кожу, формируя объемные мешочки. Замшевые кисеты получались мягкими, приятными на ощупь, кожаные — плотными, держащими форму. Стежок за стежком. Я успокаивался в этом ритме.

Когда все восемь изделий были готовы, остался последний штрих. Самый важный.

Торговец просил клеймо. Знак качества. На самом деле было правильно ставить клеймо до кроя. Это логично и безопасно, поскольку и для тиснения нужна твердая поверхность, и, в случае криворукости, изделие становится браком. Отсутствие опыта дало о себе знать.

— Ну, облажался, признаю, — сказал я себе — без права на ошибку. Но будем честны, для коррекции точности у меня был Контур, обеспечивающий практически безупречное исполнение, если не дрогнет рука в последний момент.

Из ящика было извлечено старое клеймо отца. Бронзовая матрица на длинной ручке — изображение крыла. Простое, лаконичное, узнаваемое.

Свеча нагрела металл.

Первый кисет лег под пресс руки.

Пшшш...

Тонкая струйка сизого дыма поднялась к потолку. В нос ударил резкий, горьковатый запах паленой кожи. Запах собственности, запах бренда,

На боку кисета, на самом видном месте, проступил четкий, темно-коричневый оттиск крыла. Первый готов!…Шикарно..

Снова свеча нагрела клеймо - «Вот если бы я умел нагревать металл навыком «магическое свечение»», попробовал, увы, я не маг металла.

Второй кисет. Третий. Восьмой.

Восемь маленьких крыльев, готовых разлететься по миру в карманах богатых путников. Это была реклама, за которую платили мне, а не я. Идеальный маркетинг. Работа была закончена.

Взгляд на окно — солнце уже перевалило за полдень следующего дня. Сутки пролетели незаметно, растворившись в запахах клея и жженой кожи. Организм требовал отдыха.

На столешнице, расчищенной от обрезков, выстроились в ряд готовые кисеты и лежали остатки материала. Верстак освободился, можно было снова отодвинуть его и спуститься в темноту... Но у судьбы были другие планы на мой вечер.

Звук ворвался со двора внезапно.

Стук копыт, не размеренный шаг крестьянской лошадки, а стремительный, тяжелый перестук подкованных копыт боевого коня, резко остановленного у самой коновязи. Знакомый звук… Рука сама потянулась к трости, стоявшей у верстака. Пальцы сжали гладкое дерево рукояти.

Дверь распахнулась без стука и ударилась о стену, жалобно скрипнув петлями. На пороге стоял Бруно. Начальник егерей выглядел так, словно проскакал галопом полстраны. Дорожный плащ покрыт слоем серой пыли, на сапогах — грязь. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, но взгляд был жестким, горящим недобрым огнем.

Он шагнул внутрь, заполняя собой пространство, принеся запах ветра и тревоги.

— Неделя еще не прошла,— голос прозвучал спокойно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. Трость в руке казалась ненадежной защитой против человека, у которого на поясе висит тесак, а за плечами — годы убийств.

— Плевать на неделю, — бросил Бруно, не глядя на меня.

Он бросил на стол тот самый повод, который я чинил пару дней назад. Кожаный ремень с глухим стуком упал на столешницу, прямо рядом с новыми кисетами. За грубостью ощущалась непоколебимая прямота и преданность слову.

— Мне нужно поговорить с тобой, мастер. Серьезно поговорить.

Беглого взгляд на ремень в области ремонта оказалось достаточно, чтобы понять — он цел. Значит, претензия не к качеству, тогда зачем здесь начальник егерей?