Чтение онлайн

– И кто же всё это, позвольте спросить, понапридумывал?

– Так, Рани, опять же...
– смущённо отвёл глаза Муму.
– Ныне он не адмирал более - где уж на нашей речушке адмиралить! Ныне он главный веломудр Храма Светлого. Сам придти не мог, ибо началось Большое Восхваление Светлого. А эта служба надолго.

– Ладно, со всем этим потом разберёмся. Меня сейчас больше другое интересует. Я хочу видеть Та и своего сына.

При этих словах все трое как-то встревожено переглянулись. Потом Муму долго прокашливался, явно собираясь то ли с мыслями, то ли с духом.

– Вишь ли, э-э... Светлый, - наконец начал он.
– Тут, понимаешь ли, такое вот дело... Сейчас ну никак не можно!

– А в чём, собственно говоря, дело?!
– не выдержав, вспылил я.
– Вы что, собираетесь запретить мне с ними встретиться? После того, что сейчас узнали? У вас ничего не выйдет!

– Не о том я!
– отрицательно помахал перед собой ладонью Муму.
– Я ж сказывал, Большое Восхваление Светлого началось. Там она быть должна, с народом. А дело это долгое, аж до самого завтрашнего полудня.

– Что ж, до завтрашнего полудня подожду. Дольше ждал.

– Вот и славно. А до той поры прошу пожаловать к столу праздничному. Подкрепимся, чем Оба послали, да за хмельной чарочкой вспомним времена славные, старинные!

– Весьма кстати!
– обрадовался я.
– А то ведь я с утра не ел. Да ещё в футбольном матче сил поистратил. Кстати, как там мой "Амкар"?

– Сделали мы их!
– самодовольно улыбнулся Петя.
– Но трудно-о! Здорово ты их натаскал. Уже подумываю кое-кого к себе в команду переманить. А заодно и в гвардию.

– Просим пожаловать тебя, Светлый, в терем!
– гостеприимным жестом простёр руки к дверям Муму.

– Благодарю. Вы с Петей ступайте, распорядитесь там. Мы с А-Ту чуть попозже подойдём - я хочу с ним один вопрос обсудить. Приватно.

– При чём?
– не понял старший герасим.

– Не при чём. Наедине.

– А, понятненько. Ну, как прикажешь, Светлый!

Муму и Петя с поклоном удалились.

– Послушай, что я тебе хочу сказать, А-Ту...
– начал было я, но бепо меня перебило:

– Нет, Светлый! Сначала послушай, что я тебе скажу, - А-Ту подошло ближе и заговорило шёпотом.
– Бежать тебе нужно из Пармы, бежать не медля!

– Как?..
– опешил я.

– Да как угодно: хоть вплавь по речке, хоть пешком через тайгу! Не нужен ты здесь ни как святой, ни как правитель. Даже как простой горожанин не нужен. А потому убьют тебя сей же день.

– Но кто?

– А вот они и убьют - старший герасим и генерал гвардии. Не сами, вестимо, но по приказу ихнему.

– Муму и Петя? Меня? Но за что? Ты считаешь, что они мне не поверили? Считают меня самозванцем?

– Поверили, так же, как и я. Будь по другому, тебя бы казнили прилюдно. Сейчас же собираются убрать втихаря.

– Но мы же всегда были друзьями...

– Друзьями они были до тех пор, пока из чаши власти не хлебнули. Это тогда, десять лет назад никто не решался принять бразды. А нынче для них каждый, кто хоть малейшую угрозу для их правления представляет, злейший враг.

– Вот как... Но я не могу уйти отсюда. Здесь моя женщина, здесь мой сын.

– Мне жаль тебя огорчать, но их здесь нет, Светлый.

– Как это - нет?! Я своими глазами её сегодня видел!

– Ты видел не её. Нынче другая женщина носит её имя. Светлая лад-лэд-ди-ма Та не смогла благополучно разрешиться от бремени. Её дочурка тоже не выжила. Прости за скорбную весть.

– Дочурка? Разве не сын?
– спросил я почти машинально.

– А тут уж дела государственные пошли. Совет решил: нельзя допустить, чтобы народ остался без почитаемой лад-лэд-ди-ма, а Парма - без наследника. Вот сообща и решились на подмену. Как записано в секретном протоколе, "не корысти собственной ради, а для поддержания порядку". Привели тайной тропой с дрогоута девушку, фигурой схожую. С тех самых пор лад-лэд-ди-ма якобы в знак скорби по тебе, ушедшему, лица никому не открывает. Ну и, сам понимаешь, инфант-лэд Тарди... Не твоей он крови, подменыш.

Та больше нет. Нет и никогда не будет. Я её никогда не увижу. Тогда зачем я здесь? Что мне до этого города? Ни мне он не нужен, ни я ему. Люди приспособились жить и без своего бывшего покровителя. Их быт устоялся. Они не хотят ни перемен, ни потрясений. Это естественно. За десять лет Олин Апри перестал быть человеком. Здесь, в Парме, он стал легендой, божеством, в других местах Ланелы - проклятием. И в том, и в другом случае прикасаться к нему опасно. Да и бессмысленно. Что ж, забудь о нём, Ланс из Реголата, и иди своей, новой дорогой. Со старой тоской в груди.

– Ну что ж, - вздохнул я.
– Раз тут такие дела, то лучше мне уйти. Пожалуй, даже не прощаясь.

– Трудно это будет, - отозвалось А-Ту.
– Генерал Петя привёл с собой два взвода скорострельщиков. Снаружи дожидаются. Вроде бы как для почёта. Приказано им сопроводить тебя в трапезную. А какие наставления сверх того им дадены, могу только догадываться.

– Понятно... Что ж, тогда я уйду отсюда другим путём. Узилище - пристрой. Что находится за стенкой?

– Поварня.

– Вот через неё и уйду. Только перед тем, как навсегда покинуть здешние места, хотелось бы с тобой ещё поговорить. Сейчас уже для этого нет времени. Где мы можем встретиться? Может, в едальне?

– Там тебя, лишь только хватятся, первочерёдно искать начнут.

– Тогда, может быть, у Мири Дозорова в доме?

– Нет, ни в городе, ни окрест тебе не укрыться. Выбирайся за стену, к воротам, что на закат. От них дорога идёт и через полсиля в лес заходит. А ещё через полсиля сосна приметная. Возле неё меня и ожидай. Сейчас я скажу страже, чтобы тебя не беспокоили, однако вскоре всё равно хватятся, так что поторопись.

А-Ту вышло. Я, не тратя времени даром, прорезал Мечом лаз в стенке, перебрался в соседнее помещение и, сделав ручкой остолбеневшим подле бурлящих котлов и скворчащих плит поварам, вышел через дверь. Чуть поплутав по коридорам терема, вышел на площадь возле стадиона и затерялся в празднично шумящей толпе.

Заходить в дом к Мире, где я квартировал, необходимости не было. Всё самое ценное - Меч, таинственный шарик, позналь Иденса и кошель с остатками денег - я постоянно носил при себе. Пока шёл по Парме, постоянно ловил на себе любопытствующие взгляды - события на стадионе очень некстати сделали мою особу чересчур популярной. Однако "врагом народа" меня ещё не объявили, а потому и задержать никто не пытался. Чтобы сбить возможных преследователей со следа, я вышел из города через северные, выходящие к реке ворота и прошёл до таможни. Сначала намеревался выйти вообще через восточные, но уж слишком большим получался крюк, который пришлось бы давать вокруг города.