Чтение онлайн

– Оставьте! – скомандовал старик. – Это перо шайтана.

Развернулся, сплюнул в сторону и с облегчением, словно сбросив с себя тяжкий груз, подталкиваемый в спину ветром, торопливо, зашагал домой. Он знал, скоро здесь будет снег в несколько метров толщиной. А когда он сойдет, мир будет чист; от грязи, занесенной со стороны, не останется и следа…

2

Письмо

Стокгольм. Август 1980г.

Целую тебя, дорогая мама!

Целую крепко, крепко. Прости за долгое молчание. Эти хлопоты с переездом; а сейчас, вовсе не сладкий период адаптации! Все так утомительно. И не хватает всех вас. Тебя, папы, Андрея… Вы для меня, самые дорогие люди на свете. Скучаю страшно и по-прежнему, безумно всех вас люблю.

И не приемлю тех упреков, которыми ты меня осыпаешь, мама. Ведь ты прекрасно знаешь, каких усилий стоило мне решиться на этот шаг. И что? Вместо ожидаемого понимания твое и папино немое осуждение. Конечно, на ваш слух развод понятие нецензурное. Но разве внести ясность в давно загубленные отношения и положить конец мучительной обязанности жить с нелюбимым человеком не более честно, чем ежедневно лгать себе и всем вокруг? Это печально, когда от некогда любимого человека остается лишь мрачный раздражающий силуэт. Но, неужели я должна была обречь себя на вечное притворство и в нескончаемых потоках лжи искать утех в объятиях любовников?

Ну, нет! Я не так воспитана, и здесь, и ваша с папой вина. Ваше влияние. Но мне же только сорок. И жизнь, пусть и не в розовых, но в более глубоких, чувственных тонах, мне все еще видится прекрасной.

Да! Я ошиблась! Все это неизбежные просчеты молодости за которые теперь приходиться так дорого платить. Но разве пылкая влюбленность юной девы – смертный грех? И кто тогда безгрешен? Или я не любила? Была плохой матерью или плохой женой? К тому же, мама, ты прекрасно знаешь – я боролась Вот только все напрасно.

Да, мама, может это и жестоко, но он обречен. Как личность, конечно. Кто виноват, что он так и не поднялся выше уровня подающего надежды? Кому нужна его болезненная бескомпромиссность? Это бессмысленное копание в себе? Его научный авантюризм был опровергнут самой природой. Зерно, если в нем есть рациональное начало, должно взойти. А, что мы видим у него? Его идеи гибли не давая всходов. И это не физика, это его била сама жизнь. И тут нет ничего странного, любой вид разума не признающий обстоятельств, обречен. Именно, поэтому закрыли все его работы.

Я не злорадствую, но это так. Учитывая его отталкивающую неуступчивость, боюсь, он никогда не сможет себя реализовать, а мне…, мне совсем не обязательно быть вечной спутницей неудачника.

Это не исповедь, мама. И не прорыв желчи, скопившейся за совместно прожитые годы. Это попытка трезво взглянуть на нашу жизни со стороны. И надо с горечью признать, что бремя наших долгих отношений, стало непомерным грузом; стало, невыносимо тяготить… Я не оправдываюсь, я тоже виновата. Где-то не поддержала, где-то не помогла. Но я ведь женщина, и мне порой хотелось быть обыкновенной, слабой бабой, а не тараном впереди «ни кем не понятого» муженька. Но, слава Богу, все осталось в прошлом; все позади. Нас развели, буквально, за три дня. На удивление все прошло очень гладко. И знаешь, он никак не противился разводу, но это, вероятней всего, мне назло.

Представь себе, эдакую идиллию. Я, бывший и будущий мужья, мило беседующие при оформлении развода в загсе. Что может быть комичнее? На самом деле, все было заранее обговорено. После развода мы с Женей, тихо и без помпы, расписались. Сама понимаешь, высокопоставленному работнику МИДа, шумиха не нужна. Как утверждают, немногочисленные свидетели – я была очаровательна.

Но ты, ругай меня, ругай. Поскольку я веду себя неподобающе. Я маленькая, глупая, несносная девчонка. С одной лишь разницей, я счастлива, искренна, я влюблена. И я опять живу, дышу! Он, несомненно, тот единственный и настоящий, к кому идешь всю жизнь; мой самый лучший, и неповторимый человек!

Прости меня за эти пылкие тирады, пустую трескотню. Просто не могу сдержаться. Я, словно вновь пробилась к свету; словно, вновь родилась. И я, теперь, иначе ощущаю жизнь.

Я знаю, встреча с Евгением ниспослана мне свыше. Это когда два немолодых и очень усталых человека, наконец, находят друг друга. Узнай его, ты бы меня поняла. Он тот, кого всегда мне не хватало; он образован, обаятелен и тонок. Он целен и целеустремлен. И главное, он продолжение меня. С ним, как никогда ранее, я ощущаю себя женщиной; с ним я как за каменной стеной. Он мне вернул уверенность, дал ощутить себя востребованной. Сейчас, ему поручено очень щепетильное и крайне важное задание. Я помогаю ему, как могу. Подробности, сама понимаешь – государственная тайна… Возможно, я наивна, мама, но мне кажется, что все худшее позади; и будущее представляется мне светлым.

Мой бывший муженек сейчас в Новосибирске. В Академгородке. Ему предложили лабораторию. «Москва ему неинтересна», слишком хлопотный для него город. Квартиру, он оставляет сыну – ради него он готов на все. Чувствуешь стиль? Великокняжеский… Ну да, и Бог ему судья. Во мне, так все остыло. И эти «героические» обороты уже давно не производят на меня впечатления.

Что же касается Андрюшки, он сейчас в Саратове, у свёкра. И, слава Богу, избавлен от ненужных, душещипательных сцен. К тому же, он уже «большой мальчик», чтобы воспринимать разрыв родителей преувеличенно трагично. Нынешняя молодежь так рассудительна. Хотя, конечно, я понимаю, что причинила ему боль…Но я ни на секунду не забуду о своих обязанностях. И будь уверенна, позабочусь о его судьбе.

И тут мне просто необходимо твое понимание и участие. Я как никогда нуждаюсь в вашей поддержке и сочувствии. Я жутко далеко от вас, и в полном неведении – как вы и что? Я суечусь, не нахожу места. И по ночам верчусь в постели и бормочу в подушку, как заговоренная: «Милые мои, родные! Я так всех вас люблю»!

P. S. Андрей вновь собирается на Кавказ! Я не одобряю его увлечения рафтингом, но с амуницией и оборудованием помогу. Здесь, в Швеции, с этим гораздо легче. Ну, что тут поделаешь? Разве их удержишь?

И еще… Что за парень этот Роман Белькович? Что за отношения у них с Андрюшей? Если это дружба, то я буду очень удивленна. На-пи-ши…

Твоя Нина

3

Рауль

Хайфа. 1936 год.

Несмотря на то, что еще за три месяца до рождения, Рауль Валленберг лишился отца, сетовать на отсутствие родительского внимания, ему не приходилось. С раннего детства он был окружен любовью и заботами близких. Во всех отношениях талантливый, отмеченный «страстью к чтению», мальчик, не отличался особой усидчивостью к предметам, которые казались ему ненужными. Это сказывалось на отметках, однако, никак не влияло на стремление получить самое широкое образование. И здесь, больше других усердствовал его дед, Густав Валленберг*, неустанно внушавший внуку тягу к знаниям. Отложив окончательный выбор профессии на зрелый период жизни, стороны остановились на архитектуре и «американском плане» Густава, который должен был дать коммерческий опыт, необходимый в «большой конкурентной борьбе с себе подобными»; а так же, помочь сделать из внука «толкового члена общества». И лет эдак к тридцати, перейти от «архитектурного этапа», на «коммерческую стезю».

Во исполнение столь амбициозного плана, полностью финансируемого дедом, к своим 24-ом годам, Рауль успел достаточно поколесить по миру. Германия, Италия, Франция, Соединенные Штаты Америки, Мексика, Южная Африка. И вот, теперь, по настоянию деда, его ждала Святая Земля…

После, года жизни во Франции и почти четырех лет в Мичиганском университете – Хайфа показалась Раулю, мягко говоря, городом провинциальным. По интенсивности жизни, она не шла ни в какое сравнение даже с Кейптауном, хотя и считалась морскими воротами подмандатной Палестины. Тель-Авив, с его претензиями на роль торгового центра Ближнего Востока, ему нравился больше. Но, он находился на «Земле Обетования», и рядом, манил своими тайнами древний Иерусалим. Он был, просто обязан посетить город пророков.