Чтение онлайн

– Ну, успокойся, дорогой! – нежно взяла его за руку фрау Катц. – Мальчик, как и все вокруг находится под воздействием его дьявольского обаяния. Но, он хоть пытается думать!

– Давайте я вам прочту пару абзацев?! – сказал Катц, и стал листать книжку в поисках нужной страницы. – Вот! Цитирую. Без купюр:

«Евреи, как мы уже знаем, никогда не имели собственной культуры… – подражая манерам и голосу фюрера, прочел он на немецком. – Если бы евреи были одни на этом свете, они неизбежно задохлись бы в своей собственной грязи и нечистотах. Вот почему мы и видим, что еврейский народ – при всем том, что внешне кажется очень развитым – на самом деле никакой истинной культуры не имеет, а в особенности не имеет никакой своей собственной культуры. Еврей умеет только подражать чужому искусству, а точнее будет сказать – искажать его. Евреи были и остаются типичными паразитами, они живут за чужой счет. Подобно вредным бациллам, они распространяются туда, где для бацилл создается подходящая благоприятная питательная среда. Еврей несет с собой только смерть. Куда ни ступит его нога, там народ, до сих пор живший своим трудом, раньше или позже начинает вымирать. Так во все времена евреи гнездились в чужих государствах и образовывали внутри них свое собственное государство, маскируя последнее под псевдонимом «религиозная община…. Евреи живут, как паразиты, на теле других наций и государств. Это и вырабатывает в них то свойство, о которых Шопенгауэр должен был сказать, что «евреи являются величайшими виртуозами лжи».

– Если этого вам мало – читаю дальше!

«Все существование еврея толкает его непременно ко лжи. То же, что для жителя севера теплая одежда, то для еврея ложь…. Чем интеллигентнее каждый отдельный еврей, тем скорее удается ему обман…. На деле евреи не могут представлять собою и религиозной общины, хотя бы потому, что им и для этого не хватает необходимого идеализма, а тем самым не хватает веры, в какую бы то ни было загробную жизнь. Посмотрите на Талмуд. Разве это книга для загробной жизни? Нет, эта книга посвящена исключительно вопросу о том, как создать себе на практике жизнь получше в этом лучшем мире….».

И все это только на двух трех страницах, – не сдерживая гнева, потрясал руками Катц. – Каков подлец…

– Удивительный в своей демагогии и изуверстве пасквиль, – ввернул в страстную речь «немца», свою мысль Исаак Моисеевич. – Можете представить, что твориться в этой несчастной стране, если с утра до вечера им вдалбливают мысль об их собственной исключительности и дьявольском коварстве, евреев.

– Он кричит на весь мир, что мы не хотим иметь своего государства. И это притом, что даже из его «фатерланда» сюда сумели выехать тысячи и тысячи людей. Каждое его слово – это кощунство. – Вот, слушайте, – вновь затряс книжкой Катц, – как, по мнению фюрера, мы порабощаем «народы». Итак: а) Вначале мы втираемся в доверие несчастных, и уже затем, б) начинаем, цитирую – «постепенно пролезать в хозяйственную жизнь, выступая при этом не в роли производителя, а исключительно в роли посредников. При их тысячелетнем торговом опыте и при беспомощности, а так же безграничной честности арийцев евреи сразу завоевывают себе известное превосходство, и через короткое время вся торговля грозит стать монополией еврея. Еврей начинает выступать в роли заимодавца, причем деньги дает на ростовщических процентах. Проценты вообще изобрел еврей.… Нет, я не могу больше. Все шестьсот страниц выдержаны в подобном духе. Ну, и естественно, выжав все соки из несчастных бюргеров, мы начинаем питаться кровью их младенцев.

– У нас не лучше было! – с горечью, заметил Исаак Моисеевич. – Большевики, свою мясорубку называют классовой борьбой. А так между двумя этими вурдалаками разницы мало. Правда наш по национальному признаку не трогает.

– С Катцем все понятно, но вы зачем уехали, Исаак Моисеевич?

– Наше ЧК – не слаще гестапо! И я подумал, какого черта, Исаак?! Сидеть и ждать пока за тобой придут? Тебе слишком много лет, чтобы провести их остаток в подвалах этого ведомства….

– Ах, Рауль?! Вы даже не представляете, что это за невозможный человек? – всплеснула руками Надежда Соломоновна. – Людей хватают направо и налево, а он к ним со своей правдой лезет! Что ЧК? За его язык мне самой часто хотелось сделать ему самое радикальное обрезание. Очень долго, с этой светлой мыслью я просыпалась каждый день…

– Вот и решил – пусть мои косточки покоятся на обетованной земле! – продолжил Исаак Моисеевич. – В Эрец-Исра-эль! Связался с бывшими контрабандистами, и оказалось…, что не такое грозное, их грозное ЧК. Детей мы не уберегли, так что им не на ком было выместить злобу. Да и вряд ли они бросились разыскивать двух, внезапно исчезнувших стариков, а просто заняли освободившуюся квартиру.

– Простите меня, Исаак Моисеевич, – Рауль перешел на русский, – но Сталина нельзя сравнивать с Гитлером. Какие колоссальные задачи поставил он перед Россией? Его пятилетки поражают грандиозностью. Будущее за социализмом. Хотя, может быть мое протестное настроение вызвано тем, что я неудачник из клана банкиров.

– Вы добрый и умный молодой человек, очень широких взглядов, – категорически не согласилась Надежда Соломоновна. – И всем нам, очень трудно скрывать свои симпатии к вам.

– Широта взглядов не является пропуском к успеху. – одернул жену одессит.

– Это правда. – согласилась женщина. – Мир крайне несправедлив. Хорошему человеку очень трудно в нем устроиться.

– Уважаемый Исаак Моисеевич! – решил разъяснить свою позицию Рауль. – Что вам сказать? Я много путешествую и должен вам признаться, что мир действительно несправедлив; особенно по отношению к евреем. Но я не знаю, почему это происходит. А, что касается фюрера, в разных странах к нему относятся по-разному. Немцы считают, что он отстаивает их права; венгры, что он борется с несправедливостью «Версальского мира». Даже в Америке у него полно поклонников. Конечно, огромную роль здесь сыграла пропаганда. Но феномен Гитлера волнует всех. И молодежь в особенности. Мы часто с друзьями обсуждаем эту тему. Мы даже изучали истоки его философии. Это, несомненно, Гвидо фон Лист!* Очень неординарный и многоплановый философ. Он не приемлет христианство и вновь уводит всех германцев к друидическому прошлому. Его Бог – природа! А главнее зло – разрушение традиций, отход от преданий предков. Он очень точно предсказал приход Гитлера к власти…

Рауль обвел быстрым взглядом стариков. Затаив дыхание, они слушали его.

…Да! Фюрер очень умело использует настроение масс. Здесь он виртуоз. Поклонение ему доходит до фанатизма. В Германии я очень тщательно подбираю слова, чтобы не сказать ничего лишнего. Да-да! Для них Гитлер безгрешен. Но будем надеяться, что он образумится и перестанет преследовать евреев…

– Ну, что я тебе говорила, Ися?* – оживилась одесситка. – Наш Рауль мальчик мыслящий, но он еще совсем мальчик….

– У меня достаточно амбиций, Надежда Соломоновна! Всю свою жизнь, я мечтаю строить, но пока действительность разрушает все мои, даже умозрительные сооружения. Я знаю, что неплохо образован, но не найду поля применения для своих способностей. Так, что я на распутье. Но ничего. Вот вернусь через пару месяцев в Стокгольм, обязательно заставлю своих дядюшек профинансировать один из моих архитектурных проектов. И вот тогда вы услышите обо мне.

– Насколько я понимаю, образование вы получили в Америке?! – поинтересовался Яков Мануилович Катц.

– Да! – утвердительно кивнул головой Рауль. – Энн-Арбор. Коннектикут.

– И как вам Новый Свет?! – не унимался старик.

– Нормально! Правда, последнее дни мне снилась только Швеция.

– Зачем вам Швеция, Рауль? – окончательно разомлел после очередной рюмки Исаак Моисеевич. – Давайте я вас усыновлю. Вы станете первым Израильским президентом, и мы восстановим на должном месте Храм Соломона.

– Почему нет? – воодушевился Рауль. – Ирод Великий кажется, был идумеем. Почему первым президентом Израиля не может стать швед?

– Только вторым, Рауль! Только вторым! На роль первого президента у меня уже есть кандидатура! – обняв слегка покачивающегося Исаака Моисеевича, запротестовал Катц.

– Не слушайте этих дряхлых сионистов, Рауль, – Надежда Соломоновна махнула в сторону супруга рукой, – и лучше пообещайте мне, что выполните в Иерусалиме то, о чем мы договорились. Чувствует мое сердце, что вряд ли мне придется еще раз удастся побывать там.

– Вы не должны думать, что я забуду, тем более после такого удивительного угощения. Непременно сделаю всё, как договорились. И еще самым подробным образом расскажу, что там творится. Надеюсь, что англичане уже навели порядок. Пока могу сказать только, что комиссия Пиля предложила раздел Палестины на два государства. Но вряд ли Амин аль-Хусейни* и его Верховный арабский комитет* пойдут на это.

– Вот, что я вам скажу Рауль. Нашему нечастному народу не стоит надеяться ни на кого, кроме себя. – махнул рукой Яков Мануилович. – Только забрезжит луч надежды, как тут же эти мудрецы с Даунинг-стрит обвиняют нас во всех грехах.

– Арабы загнали англичан в угол, и те не нашли ничего лучшего, как сократить квоты для переселенцев. – согласился с ним Исаак Моисеевич.

– Я постараюсь прояснить ситуацию.– пообещал Рауль.

– Постарайтесь. Нет ничего хуже, чем сидеть здесь в неведении…

– Только не попадите под руку нашим парням из Эцел.* Там тоже горячих голов полно. – обеспокоенно сказала Надежда Соломоновна.

– Да, Иерусалим – это мечта! Но знали бы вы, Рауль, что за красавица наша Одесса? – заплетающимся языком, сказал захмелевший Исаак Моисеевич. – Одесса это… это параллельная Вселенная. Это… Новый Иерусалим. Какая красота, какие люди жили в нашем городе?! Фроим Грач, Беня Крик, Мишка Япончик. Это же не люди, это легенды. А Утесов?! Такой талант, как Утесов, не мог не быть одесситом?! Хотя, конечно, откуда вы можете знать, кто такой Утесов….