Чтение онлайн

– Материала, думаю, достаточно. Я его по крохам собирал; систематизировал. Работать будет легко. Там еще, наши с бабушкой письма. Сохрани их, пожалуйста, и не предавай гласности. Не надо выносить все это за пределы семьи.

– Мог бы мне этого не говорить. – зевнул Андрей.

– Но эти… – дед вынул из кармана тонкий пакет. – Прочитай их, и поступай на свое усмотрение…

– Деда! Скажи мне пожалуйста, почему ты все время возвращаешься к вопросу элит?

– Возрождение России начнется с возрождения элиты. Её многострадальной элиты, может и заслужившей основательной трепки, но не изгнания и уж тем более не уничтожения.

Элита, является носителем духа…

– Не российский народ?

– Народ? Народ – легкомысленен! Кто слаще поет, за тем и пойдет. А страна в которой мы живем уже давно не Россия! Совдепия… Советский Союз… И вообще, это чушь – утверждение, что народ всегда прав. Толпа, она как правило обезличена. Сейчас, Россия опять очень похожа на всадника без головы. Ни бога в сердце, ни царя в башке. Но ее возрождение может начаться только с возвращения русского дворянства; русской элиты. Конечно, здесь многое нужно переосмыслить. Но в любом случае, народ без элиты это стадо. Нация без элиты – обречена. Она, просто-напросто, вымирает… – У тебя нет ощущения, что ты тянешь страну в прошлое? По-моему, для конца двадцатого века. самодержавие не самый лучший рецепт. Однажды, оно уже завело нас в тупик.

– Я сейчас не о политике; я, о нации. О нашем самоощущении. Кто мы? Зачем? Куда идем? Это общечеловеческие вопросы, но именно с них начинается личность; общество. Нация не может существовать без идеи и её носителей – элиты. А что касается политики, пусть будет, что угодно, только не коммунизм. Коммунизм – это не рецепт, это билет в ад.

– Но почему тебе не признать, что мы сверхдержава, с нами считаются, наша экономика растет. Это же очевидные вещи. Реформы, конечно, нужны; и серьезные, но….

– Думаешь, мы больны гриппом? Пара таблеток аспирина, а далее сладкая и беззаботная жизнь? Это близорукость! Нет – это глубочайшее заблуждение! Страна больна и это глубин-ные поражения. Больна, может быть, еще со времен Рюриковичей; или смутного времени. Не было никакой связи между простым людом и высшими сословиями. А когда Романовы усугубили все это крепостничеством, тут и совсем худо стало. И слово-то какое гадкое выдумали – крепостной! Раб! Вещь – которую можно продать, купить, обменять. В результате, на поту и крови крепостных мы получили блистательную аристократию и безземельное, малограмотное, озлобленное крестьянство. И эта элита, хозяева земли русской, относилась к ним, как к животным. Естественно, что при подобном положении вещей, у подавляющего большинства крестьянства глубинной любви к своим хозяевам никогда не было.

– И собственности у них никогда не было…

– Вот, я тебе и говорю. Попытки, что-то изменить, конечно были. Но вспомни, что наши дворяне устроили Александру 1, когда он задумался о возможности земельной реформы? А? Такой гвалт подняли, что он отступил! А с каким скрипом рабство отменяли? Как будто рок, какой то! В умах высокое искусство, в сердцах любовь, а в руках хлыст, батоги, да цепи. Казалось, Александр 2, Царь Освободитель, получите свободу, развивайтесь… Но нет! Не успели еще толком ничего создать, как уже разброд, червь сомнений, и демон разрушения во весь рост. И так до самой Катастрофы; этой чудовищной трагедии, бесконечное сваливание в пропасть…

– Не знаю, утешу ли тебя, но я верю в Россию…

– Вот и прекрасно, мальчик мой. Мы пережила много бед, переживем и эту, только вот, с какими потерями выйдем? И ты не очень слушай своего кавказского «мудреца». У большевиков все достижения дутые. Все! Ты посмотри, что они с Саратовом сделали. Какой город был? Торговый, купеческий… Свой стиль, архитектура. А что с приходом красных? За годы советской власти они ни одного приличного здания не сподобились построить. Ни одного… Да разве только это? Церкви зачем разрушили? Собственность отобрали. И все на крови… Власть на крови…Они же к власти на крови русской пришли, упыри? Сколько душ сгубили?

– Послушайте меня, ваше превосходительство! Вы, на людях со словами поосторожней, пожалуйста. – забеспокоился Андрей. – А то придется мне вам в камеру пироги таскать…

– Э..м! – отмахнулся старик. – Если до сих пор не посадили, то уже не посадят. Да и поздно уже. Я и так скоро уйду! И уйду с чистой совестью. А ты посмотри на тех, кого защища-ешь? – не унимался «старик». – Вождя их возьми, Ленина! Как долго и мучительно он умирал?! Вот так же долго и мучительно будет умирать созданная им система. Хотелось бы, конечно, чтобы она еще на моем веку преставилась, но…

– Я не поклонник этой власти, но ее хоронят все время существования. А она жива живехонька, и никакого движения обманутых масс, что-то не наблюдается.

– В России, все изменения происходят взрывообразно. Кажется, все тихо и спокойно, и тут бабах… и все летит к чертям. Нужно быть слепцом, чтобы не видеть, что и на этот раз зреет бунт. На этот раз, антибольшевистский. Конечно, хочется, чтобы победил здравый смысл, и всё в стране мирно вернулось на «круги своя», но… шансов мало. Мне вряд ли доведется увидеть, как Россия сбрасывает с себя эту коммунистическую шелуху, а вот тебе, непременно… Я верю в это! Так что готовься. И не забудь передать моим внукам, что история России начинается не с большевистского переворота…

– Знаете, что я вам скажу, князь? – сказал Андрей и, выждав паузу, пропел, – Не падайте духом….

Глава 5/

Роман

Саратов. 1979г.

Уже, как месяц Роман Белькевич присматривался к новому однокласснику. Москвич, внук академика, высокий блондин, словно сошедший с обложки модного журнала. Словом, красавчик, в дорогих шмотках, да еще при бабках; девчонки таяли от таких. Вел он себя вызывающе, ни с кем не общался, но в обиду себя не давал; «палец в рот не клади». Неудивительно, что этот «совершенный пофигист», не просто раздражал. Всем своим поведением, новичок провоцировал пацанов. Так и хотелось врезать по его самодовольной физиономии. Это не могло длиться бесконечно.. Ситуация, как-то должна была разрядиться…

Все началось на уроке литературы, который вела Мария Ивановна Швецова, учительница строгая, где-то даже жесткая. Не отличавшийся ни хотя бы приличной дисциплиной, ни примерной успеваемостью класс, был у неё на особом счету. Ребята, здесь учились не простые; она бы сказала, трудные. Последнее время, настораживало их повальное увлечение восточными единоборствами. Мальчики, всем классом записались в секцию киокушинкай*, дисциплинированно посещая школу известного в городе тренера Александра Мажидова; тоже, её бывшего ученика. Лозунг борьбы: «мы будем тренировать наши сердца и тела для достижения твердого и непоколебимого духа», звучал для подростков привлекательно. Было смешно наблюдать, как они ежедневно где придется, оглашали клятву. С другой стороны, комплекс строгих занятий сплачивал, делал «трудных детей» более- менее управляемыми.

Пройдя через весь класс, Мария Ивановна подошла к столу, бросила на него толстую папку и жестом призвала учеников к спокойствию.

– Итак! 10 б! Якоревский, Чекунов, Неверов, Халиков, Мальков – вон из класса. Мне сегодня, честное слово не до вас. Голова с утра раскалывается. Остальные, сели по местам и достали дневники. – женщина задержала взгляд на огромном букете цветов на столе, и с подозрением осведомилась. – Надеюсь, это не очередной набег на многострадальную школьную клумбу? Если нет, – живо отреагировала она на гул класса, – тогда переходим к сочинению. Не скрою, вы вновь поразили меня повальной безграмотностью, которую я с завидным постоянством нахожу на страницах ваших беспримерных трудов. У девочек немного получше, но в общем картина печальная. Какое-то орфографическое безумие…. Ирочка, раздай авторам вирши…