Чтение онлайн

В субботу, 18 октября у Боба Макканна зазвонил телефон, когда он ехал на матч по хоккею на траве, в котором должна была участвовать его дочь и который должен был проходить на стадионе в пригороде Нью-Джерси. Судя по номеру, это был Джон Тейн, поэтому он съехал с дороги и остановился на стоянке, чтобы ответить на звонок.

В начале месяца Тейн уже предложил Макканну остаться в 2009 году на посту руководителя «громадного стада», добавив, что он сможет рассчитывать на выплаты в пределах 9–12 миллионов долларов в акциях Bank of America, если останется работать в организации еще по крайней мере на год. Макканн согласился остаться, но снова повторил свою давнюю просьбу о возможности занять более значительную должность в банке.

Тогда же в порядке примирения Тейн попытался объяснить, что случившееся 15 сентября на общем собрании стало результатом непонимания, шуткой, а вовсе не попыткой выставить Макканна посмешищем перед всем банком. Макканн подумал, что это похоже на извинение со стороны руководителя, и на этом обсуждение закончилось.

И вот теперь в субботу утром он сидел в автомобиле на парковке в Нью-Джерси и не ждал от разговора с Тейном ничего хорошего.

Тейн объяснил ему, что Питер Краус – топ-менеджер, которого он хотел назначить руководителем отдела по управлению частными капиталами и инвестициями, то есть босс Макканна, покидает Merrill Lynch и Bank of America.

– Мне очень жаль, что Питер от нас уходит, – сказал Тейн.

Макканн слушал его молча.

– Боб, вы на проводе?

Макканн согласился остаться, но снова повторил свою давнюю просьбу о возможности занять более значительную должность в банке

– Да, Джон. Я вас слушаю. Вам придется объяснить мне, почему вы так сильно сожалеете о его уходе.

– Все бы ничего, Боб, но Питер действительно хороший специалист.

– Извините, но я не соглашусь с вами, – высказал свое мнение Макканн.

Тейн сообщил, что на следующей неделе Bank of America объявит имена тех, кто войдет в состав руководящей команды. Должность, которую должен был занять Питер Краус, останется вакантной, пока они не найдут для нее подходящего человека.

– Спасибо, что сказали мне об этом, – поблагодарил его Макканн.

20 октября Том Монтаг нанес визит в здание в Брайант парк, 1, чтобы осмотреть помещения, где будет располагаться его отдел, и переговорить с некоторыми руководителями отдела торговли и трейдинга. После завершения сделки Монтаг планировал оставить в отделе большую часть своей команды из Merrill Lynch, а большинство трейдеров BofA – уволить. Зная о том, что они рискуют потерять работу, сотрудники BofA устроили Монтагу торжественный прием, выказывая уважение и стараясь, чтобы он чувствовал себя максимально комфортно. Но Монтаг, который всегда был прямолинейным и вел себя по-деловому, отверг их любезности. Он попытался получить информацию, которая помогла бы ему понять, что представляет собой компания, на которую он собирался работать. Монтаг был знаком с лучшими трейдерами на рынках капитала и всегда считал BofA Securities второсортной компанией. События последних месяцев, включая увольнение и повторный наем высококлассных специалистов информационно-аналитического отдела, лишь подтверждали его мнение.

Среди прочих он там познакомился с Брюсом Томпсоном и Алистером Бортвиком, работавшими на рынках капитала, Герхардом Зеебахером и Майком Майером из отдела фиксированного дохода, Паулой Доминик из аналитического отдела и Брайаном Брилле, занимавшимся инвестиционно-банковской деятельностью. Монтаг, который уже получил 27 миллионов долларов наличными от продажи принадлежавших ему акций Goldman Sachs и гарантию выплаты 40 миллионов, задавал всем одни и те же вопросы:

– Вы полагаете, эти парни всерьез намерены заниматься инвестиционно-банковским бизнесом? Какой идиот решил продать отдел, занимавшийся первичной брокерской деятельностью? Как вы думаете, они продадут аналогичный отдел Merrill Lynch? Вам тут платят? А вашим людям? Почему вы до сих пор здесь работаете? Почему вы не свалили отсюда?

Каждую неделю в октябре с понедельника по четверг из Шарлотта в Нью-Йорк прибывали десятки людей из «переходной команды», работавшей над интеграцией двух организаций.

Брайан Мойнихан, руководивший инвестбанком BofA, стал во главе этой «переходной команды», которая дважды в неделю проводила встречи с представителями руководства более чем 20 различных подразделений Merrill Lynch и Bank of America. Мэй Ли, по существу вытесненная Андреа Смит с должности руководителя отдела персонала, заняла аналогичную должность в возглавляемой Мойниханом команде и выступала в роли помощника председателя на заседаниях, проходивших в зале общих собраний на третьем этаже в Four World Financial Center.

Нельсон Чаи сохранил за собой должность финансового директора Merrill Lynch, но с начала октября в штаб-квартире появился Нейл Котти, сотрудник финансового отдела BofA, который должен был исполнять обязанности финансового директора. Старшие сотрудники отдела управленческого учета Merrill Крис Хэйуард и Дейв Мозер каждый важный документ, включая ежедневные дополнения к ним, направляли Котти.

Между тем HR-сотрудники BofA расползались по штаб-квартире Merrill Lynch для изучения тех экзотических созданий, которые должны были стать частью их организации. Руководство BofA задействовало различные концепции управления компанией, распространенные в бизнес-школах по всей стране. В последние годы банк из Шарлотта ориентировал свои внутренние образовательные программы на концепцию управления «Шесть сигм», принятую Джеком Уэлчем, бывшим гендиректором General Electric, который после отставки стал гуру менеджмента.

Руководство BofA пользовалось также методиками определения психологического профиля будущих сотрудников и опросником Майерса – Бригса, которые, помимо всего прочего, помогали определить, является ли человек интровертом или экстравертом. Так, с помощью опросника Майерса – Бригса Олфин довольно быстро понял, что Тейн был интровертом. В октябре и ноябре подчиненные Олфина занимались определением типов личностей, которые будут работать с ними в одной команде.

У Пола Вецеля не было каких-то особых обязанностей. Функции стратегического планирования Merrill Lynch должны были отойти к отделу стратегического планирования BofA, а у его руководителя Питера Крауса не было будущего в банке из Шарлотта.

Мэй Ли пообещала Вецелю, что он войдет в команду, занимавшуюся интеграцией двух организаций, но, когда процесс интеграции уже формально стартовал, его никто туда не пригласил. Вецель от нечего делать спросил у Флеминга о возможности возвращения к инвестиционно-банковской деятельности, возможно, на международном уровне. Он также поговорил с Джо Прайсом о том, не найдется ли для него места в отделе казначейства, но предложения, озвученные последним, не показались ему привлекательными.

Однажды в кабинет к Вецелю пришла сотрудница HR-отдела BofA. Она задавала ему вопросы, которые имели мало общего с банковской деятельностью, сконцентрировавшись на его личностных особенностях – на том, как он мог чувствовать себя в гипотетических ситуациях, каково могло быть его настроение и считает ли он себя счастливым или нет.

В другой раз Вецеля и нескольких его коллег препроводили в небольшой конференц-зал, где их ожидали две сотрудницы отдела маркетинга BofA. Женщины сказали, что они хотели бы лучше разобраться в том, как на рынке будут воспринимать объединенную организацию Bank of America – Merrill Lynch.

– Когда вы думаете о Bank of America, – спросила его одна из сотрудниц отдела маркетинга, – то какой автомобиль приходит вам на ум?

– Ну-у, я не знаю, – сказал озадаченный Вецель, – я не большой любитель автомобилей.

– А когда вы думаете о Merrill Lynch, то какой автомобиль приходит к вам на ум?

– Вам лучше спросить об этом мою жену. Она намного больше меня знает о машинах.

В тот сентябрьский уик-энд, когда было подписано соглашение о слиянии Merrill Lynch и Bank of America, эта сделка несла риски для обеих компаний. Тейну пришлось взвешивать риски, связанные с сохранением независимости компании и вероятностью продажи компании с многолетней историей за незначительную цену. Льюис же был готов выплатить премию за покупку Merrill Lynch в надежде, что поглощение принесет выгоды в долгосрочной перспективе.