Чтение онлайн

– Это и есть дорогое место, Никс. Ты когда-нибудь брала в аренду парк аттракционов в канун Нового года? Итак, с чего хочешь начать?

Мы посмотрели друг на друга, ухмыляясь.

Ответ последовал незамедлительно.

– С самого страшного. С того, в котором есть монстры.

– «Шахта потерянных душ», – объявил он.

– Моя душа уже не такая потерянная, – тихо произнесла я, взявшись за его протянутую руку.

Сэм указал дорогу.

* * *

Мы сели в одну из нескольких тележек, похожих на шахтные вагонетки. Я знала, что аттракцион посвящен вымышленной шахте, которая должна обрушиться в любой момент.

Подросток, управлявший аттракционом, подошел проверить, что мы надежно пристегнуты на своих местах, и ухмыльнулся Сэму, выставив кулак, по которому тот так и не ударил. Я закатила глаза.

– Он просто вел себя приветливо.

– Он глазел на тебя и представлял, что я сделаю с тобой, когда закончится аттракцион.

Мы тронулись с места, и рука Сэма, которую он положил на мое колено, чего я даже не заметила, скользнула выше по бедру, задирая платье до самой талии. Он так и сидел, отвернувшись в другую сторону и глядя на рудокопов и монстров вокруг нас. Начала разворачиваться история обрушающейся шахты.

– Когда? – спросил Сэм, впиваясь пальцами в мои бедра и касаясь нижнего белья.

– Что когда? – Я сглотнула.

– Когда ты поняла, кто ты? В промежуток между семнадцатью годами и настоящим временем. Не может быть, чтобы это случилось в ночь нашей встречи. Тогда все только начиналось. А сейчас ты полностью сформировавшаяся личность.

Я задумалась над ответом, но когда он сдвинул мои трусики в сторону и погрузил пальцы во влажное лоно, вздрогнула и сбилась с мысли. Дыхание участилось, соски набухли под тканью лифчика.

– Честно? – неожиданно для самой себя спросила я. – В каждую нашу встречу во мне что-то ломалось. Не знаю, как это объяснить, но есть в тебе нечто такое внушительное, пугающее и невероятное, отчего, столкнувшись с тобой, вдруг осознаешь, кто ты такой. Все равно что смотришь в глаза смерти.

Я замолчала на мгновение, а потом продолжила:

– Я знаю, что она мертва, и, возможно, это не имеет особого значения, но, как думаешь, ты когда-нибудь простишь Кэт?

Мой основной вопрос был никак не связан с Каталиной. На самом деле я хотела узнать, сможет ли он однажды полюбить женщину?

Сэм согнул во мне палец, вводя его все глубже, сильнее и быстрее. Я начала задыхаться. Он повернулся ко мне, в темноте отыскал мои губы своими и прильнул к ним во властном поцелуе.

– Мне не нужно прощать Кэт. В какой-то момент, пока я разрушал наши с тобой отношения, то понял, что не так уж сильно ненавижу женщин. Я люблю Спэрроу и Сейлор и однозначно прикончу любого, кто приблизится к Руни, пока ей не исполнится тридцать.

Я хмыкнула ему в губы, издав наполовину смешок, наполовину стон и прижимая его ближе. Аттракцион подходил к концу, кружа и везя нас обратно.

В мире остались только мы вдвоем.

Оргазм был уже близко. Я чувствовала, как мое тело откликается на ритм движения его пальцев.

– Я все еще жажду мести, – прохрипела я ему в рот. – Не думай, что уже завоевал меня. Это не так.

– Я знаю, – прорычал Сэм, позволяя мне тереться о всю его ладонь под платьем. Я дернулась бедрами навстречу его руке и бесстыдно застонала, когда оргазм пронесся по моему телу, словно цунами.

– Монстр, монстр, монстр, – на выдохе повторяла я его прозвище, думая о том, как прав он был много лет назад, когда я спросила его имя.

Он всегда был Монстром.

А я – его Никс.

* * *

Пожалуй, это была лучшая ночь в моей жизни.

Особенность волшебных моментов заключается в том, что они окутывают, словно мантия, защищая от реальности и притупляя чувства.

Но мне казалось, будто все вокруг озарено. Воздух стал свежее, легкие сильнее наполнены кислородом, а кожу покалывало от адреналина и тепла.

Все из-за вредной еды, которую мы проглотили: сладкий и соленый попкорн, яблоки в карамели и горячий крепкий сидр, а еще из-за катания на аттракционах. За десять секунд до полуночи мы сделали собственный обратный отсчет, а потом целовались на карусели, сидя на спинах единорогов. Из парка развлечений мы ушли в половину третьего утра, и я поняла, что возненавижу и себя, и Сэма, когда проснусь через несколько часов перед очередной напряженной рабочей сменой в клинике доктора Дойла.

Я села рядом с Сэмом и пристегнулась ремнем безопасности, все еще пребывая в состоянии эйфории от прошедшего вечера.

– Ты должна бросить работу, – внезапно сказал он, заводя машину.

Я резко повернулась в его сторону, во рту пересохло. Возникло такое ощущение, будто он выплеснул мне в лицо ведро ледяной воды.

– Что, прости?

– Прощаю, но ты работаешь последнюю неделю в этой клинике ужасов. – Он тронулся с места, устремив сосредоточенный взгляд холодных глаз на дорогу. – Это слишком опасно. Слишком многое стоит на кону. Я не позволю тебе рисковать собой.

– Тебя не касается, что я делаю со своей жизнью, – напомнила я.

– Меня касается все, что ты делаешь, и ты больше не будешь заниматься этой незаконной хренью, из-за которой можешь провести остаток жизни в тюрьме, какими бы благими ни были твои намерения. Либо ты уступишь добровольно, либо мне придется самому заглянуть к доктору Дойлу и использовать свое влияние. Предупреждаю: как известно, я уничтожаю то, что мне не по душе.

– Если пойдешь к доктору Дойлу, то я с тобой больше не разговариваю. – Я старалась, чтобы голос звучал равнодушно и в нем не отразились бушующие во мне эмоции. Мне пришлось напомнить себе, что Сэм пытался защитить меня, пускай и делал это весьма странным способом. – А еще попрошу отца уволить тебя просто назло, чтобы мы точно были в расчете. Ты знаешь, что после всего случившегося он непременно это сделает. В эту игру можно играть вдвоем, Бреннан. Я не позволю тебе помыкать мной. Больше не позволю.

– Добром это не закончится, – сердито протянул он, стараясь держать себя в руках. Я знала, что Сэму плохо давались переговоры. Обычно он просто брал все, что хотел и когда хотел. Он делал над собой усилие.

– Все не так уж плохо, – возразила я. Вслед за декабрем наступил январь. Казалось, будто все вокруг: деревья, дороги, здания – покрыто тонким слоем голубого инея, а с ними и сердце Сэма. – То, чем я занимаюсь, считается совершенно законным во многих странах. В Швейцарии, например. А еще в Бельгии, Западной Австралии, Колумбии…

– Заметила, какую страну ты не включила в список?

Я повернулась посмотреть на него.

– Соединенные Штаты гребаной патриархальной Америки. Здесь это незаконно, а значит, ты не будешь этим заниматься.

– Ты прав. – Я покусывала нижнюю губу. – Возможно, мне стоит переехать в Швейцарию.

– Меня не перестает удивлять твоя извращенная логика, – проворчал он. – Мы не будем переезжать в Швейцарию, милая, как бы сильно тебе ни нравилось убивать людей.

А есть какое-то «мы»? С каких это пор появилось «мы»? И почему от этого сердце екнуло у меня в груди?