Чтение онлайн

Мы не разговариваем. Тишина в машине плотная, словно между нами стена из стекла. Когда доезжаем до общежития, я уже готова взяться за ручку двери, но машина неожиданно блокируется изнутри. Я вздрагиваю, резко повернувшись к нему, и сердце так бешено колотится в груди от осознания. Панического.

Ловушка захлопнулась.

Он сидит и смотрит на меня. В его глазах что-то тёмное, собственническое, что заставляет мою кожу покрываться мурашками.

— Ты в этот бар больше не вернёшься, — говорит он, и в его голосе нет места возражениям. — Я не хочу видеть тебя в блядских нарядах. Я не хочу, чтобы ты позорила моё имя. Ты моя истинная, и тебя не должны видеть в таком виде.

Он достаёт сигарету, открывает окно, впуская холодный воздух в салон. Дым выходит в темноту, растворяясь в ночи. Я замечаю, что у него на руке... Там, где должна быть метка — находится кожаный браслет, перекрывающий её. Грубый, широкий.

От вида браслета мне становится физически плохо. Тошнота подкатывает к горлу, а в груди всё сжимается так болезненно, что хочется согнуться пополам. В душе я понимаю, что причины для этого чувства нет. Но всё равно ощущаю его ослепительно ярко. До ожогов. До крика, который застрял где-то в горле и не может вырваться наружу.

Он стыдится меня настолько, что прячет метку. Но при этом смеет указывать мне, как жить.

— То есть я позорю тебя тем, что работаю? — шепчу я, чувствуя, как внутри закипает гнев. — А то, что ты относишься ко мне таким образом, не позорит тебя как альфу? Ты метку скрываешь.

Он поворачивает голову ко мне, одаривает меня взглядом, от которого по телу проходят искры. Стальные глаза горят холодным огнём, в них мелькает что-то опасное. Предупреждение, которое я игнорирую. Плевать, что сейчас он может взорваться.

Я не стала дожидаться его ответа. Пока он смотрел мне в глаза, я быстро нажала на кнопку разблокировки двери на приборной панели его дорогой тачки.

— Да пошёл ты к черту... — бросаю я, выскакивая из машины.

Хлопаю дверью и не оглядываясь быстро захожу в общежитие. Вахтёрша даже не смотрит на меня, но мне это сейчас и нужно. Залетаю в комнату, закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и медленно сползаю вниз. В комнате темно, Кисе так и не пришла... Надо ей будет сегодня написать.

Метка на запястье горит, пульсирует болью, словно наказывает меня за дерзость. Я зажимаю её ладонью, но боль не утихает. Только усиливается, распространяясь по венам горячей лавой.

***

Ещё даже рассвет осветить город не успевает, как я слышу стук в дверь. Я готова зажать голову подушкой и притвориться мертвой. Это просто кошмар. Я тряслась в панике полночи, прислушиваясь к каждому шороху, боясь, что он вернётся. И ведь могла догадаться, что он не придёт. Если он не догнал по пути в общежитие, то ночью у него планов на меня точно быть не может.

Но какого чёрта...

Встаю, натягивая на себя спортивные штаны, поправляю футболку. Открыв дверь, вижу, как от неё отскакивает курьер, который приносил мне сумку. Его нос на переносице синий, а под глазами огромные чёрные синяки. Он так комично похож на панду, что мне хочется рассмеяться, но я сдерживаюсь. Потому что понимаю — это Кисе. Это её работа.

— Здравствуйте, — говорю я, оглядывая огромные пакеты в его руках. — Вы же больше не хотели к нам идти?

Он ставит пакеты прямо на пороге, с опаской поглядывая то на меня, то на дверь, словно я несу какую-то угрозу.

— Распишитесь, пожалуйста, — достаёт из своей сумки планшетку и протягивает мне её издалека, всё ещё не решаясь близко подойти к двери.

Я расписываюсь и спрашиваю, от кого это. Парень убирает планшетку в сумку и пожимает плечами.

— Я всего лишь курьер. Я принёс. До свидания.

И я слышу, как он повторяет тихо: «Надеюсь, меня сюда больше не отправят».

Затащив пакеты внутрь, я открываю их и шокировано смотрю. В одном продукты. А во втором пакете лежит сумка. Вместительный чёрный кожаный рюкзак. Бирка срезана, но по нему видно, что он безумно дорогой. Также там находится тёплая кофта и конверт, в котором лежит карточка. Изнутри на конверте написаны цифры. Пароль. И больше ничего.

Никаких слов. Никаких объяснений. Просто деньги и вещи, как будто этим можно всё исправить.

Рюкзак, конечно, я себе оставлю. Ну и, возможно, кофту. Но вот карточка... его карточка мне не нужна. Карту сегодня нужно будет вернуть. Потому что если я её возьму то он решит, что может вести себя со мной так. Что я приняла его условия. Нет.

Разложив продукты, я понимаю, что их хватит недели на две, а если буду экономить то на три. Внутри зарождается странное чувство. Тёплое и одновременно пугающее, отвратительное в своей правильности.

Альфа кормит только ту омегу, в которой заинтересован. Это инстинкт, который в нас заложен природой. Один из тех, что приравнивается к ухаживанию. К заявлению прав.

К началу присвоения.

Когда-то давно я читала книгу про парня, что попал в петлю времени, и его день повторялся раз за разом, и так прошло много дней, пока он наконец не разгадал, как разорвать эту петлю.

Вот сейчас, сидя на холодной лавочке рядом с пустой парковой, я ощущаю что-то похожее пока жду Каина, чтобы отдать ему карту.

Я много думала, пока собиралась в академию, и ни один здравый вывод не задел моё сердце. Не могу оставить её себе. Чужие деньги мне не нужны.

В моей жизни уже происходила ситуация, когда я сильно нуждалась в деньгах, и мне их дали. Это было давно, но оставило в душе ужасное ощущение. Чем-то похожее на то, когда ты ешь ужасно подгоревшую и пересоленную еду, и она надолго оставляет во рту привкус горечи. И даже на следующий день кажется, что ты её ощущаешь.

Когда я доучивалась последний год старшей школы и уже достаточно сильно похудела, я забыла еду дома, а занятия были до позднего вечера. И я была настолько наивной, что попросила денег у своей сестры на булочку и кофе. Конечно, я пообещала ей их вернуть дома, и она сказала тогда, чтобы я вернула в два раза больше. Но я была согласна и на это. Голод делает тебя согласной на всё.

Вот только дома меня ждал скандал. Я до сих пор не понимаю, как всё так обернулось и в чём я была виновата. Но мать орала на меня так, что даже соседи пришли поинтересоваться, всё ли у нас нормально. В тот день меня впервые ударили. Ну и деньги с моей небольшой подработки забрали. За булочку и кофе я заплатила всеми своими сбережениями.