Чтение онлайн

Подкинув в костер дров, дворянчик уселся на кочку и начал рыть под ногами ямку.

Вообще наблюдать за его действиями было весьма интересно. Он никого не спрашивал, никого ни о чем не просил, но при этом не было чувства, что он забыл о спутниках или игнорирует их. Периодически он поглядывал то на меня, то на жнеца, заканчивающего свой врачебный осмотр и сейчас мешавшего какие-то порошки в жестяной кружке. Когда наконец ямка перед дворянчиком стала именно такой, какой он ее задумал, он сел поверху расставив ноги, так чтобы яма была между ними, а на колени положил тушку птицы.

Наверное я приоткрыла рот от удивления, когда увидела, как этот человек, назвавшийся Кавалером Его Императорского Величества, вассалом-секундус, четкими и уверенными движениями, выдававшими явную сноровку, ощипывал лесную птаху. Разложив тушку на коленях, он очень быстро выдрал перья со спины птицы, ободрал хвост, перевернул ее и очистил грудь и плечи, после уже аккуратнее выдернул маховые перья, причем некоторые, после долгого разглядывания, убрал в мешочек, тогда как остальные перья и пух скинул в недавно вырытую яму.

Меня всегда восхищали люди, которые могут делать что-либо с такой поразительной четкостью и уверенностью. Даже самое простое, вроде уборки или вот как сейчас ощипывания птицы. Было что-то волшебное в том, как тонкие сильные пальцы мелькали над тушкой, в том, каким расслабленным и спокойным было лицо молодого парня, пожалуй, весьма симпатичного сейчас. Мне даже пришлось себя одернуть, ведь он скорей всего враг, а если и не враг, то уж явно не друг нам, мне.

Возможно этими самыми руками он, хохочущий и распространяющий стойкий запах хмеля, вырывал плачущую невесту из рук жениха, пользуясь правом первой ночи. Этими руками он обдирал не только тушки убитых на охоте птиц, но и своих собственных сервов, обрекая их на полуголодное существование. Возможно, этими руками он всыпал яд в бокал надоевшей любовницы или бил в спину ножом соперника. А может, отобранными монетами расплатился за голову неугодного. И его красивое лицо не стало маской демона, в его душе не поселились сожаления и скорбь, а сны не прерывались кошмарами.

Закончив с перьями, Альбин быстро выпотрошил птицу и, насадив ее на длинную палку, начал обжигать над пламенем костра. Наконец, когда все было готово, он сбегал с котелком к ручью и установил его над костром на тут же вытесанных из хвороста распорках. Разодрал птицу на несколько частей и покидал в воду. У юноши нашлись и приправы, в отдельном мешочке соль с перцем, и в другом еще какие-то травы.

Жнец, закончив колдовать с порошками и травами, соорудил мутную микстуру и поставил жестяную кружку греться сбоку от костра.

Наконец, суп был готов. Жнец влил в меня свою микстуру, на вкус оказавшуюся той еще гадостью, и все уселись с жестяными мисками вокруг костра. Миски тоже приволок Альбин, как и ложки. Мне досталось похлебать наваристого бульона с горсточкой незнакомой мне крупы и корешками, но получилось и сытно и вкусно.

Дворянчик сполоснул опустошенный котелок и поставил настаиваться чай. За все время мужчины ни разу не обменялись ни словом, жнец вообще старался не встречаться взглядом с парнем, а тот все казалось ждал чего-то, по крайней мере поглядывал на Сатхи весьма настороженно. Наконец не выдерживаю:

– И какая собака меж вами пробежала?
– взяв в руки протянутую дворянином кружку, задаю вопрос.

Альбин помялся, бросив пронзительный взгляд на Сатхи, а тот в ответ вперился в юношу, ожидая его реакции.

– Что ж... Не решался при даме, но если вам угодно... Этот человек, - в голосе юноши слышалось возмущение и негодование, от былой невозмутимости не осталось и следа.
– Он совершил преступление.
– Парень уставился на меня, но видя, что я ничего не понимаю, продолжил.
– Он человека убил. Просто прирезал за сараем мужика, с которым только, что пил брагу. Это вообще как понимать? На земле Империи, в центре форпоста, средь белого дня. Даже отъявленные головорезы уважают традиции совместного приема пищи и не всадят нож в человека, с которым пьют. Да у меня слов нет..
– Альбин перевел дух и продолжил горячо, - Нас же видели вместе, ты подставил не только себя, но и меня, да как вообще так можно. Нет, я бы понял, если бы он напал на тебя, попытался ограбить или еще что-то в этом роде, но у него даже оружия не было...

Не понимаю, с чего он так завелся. Отхлебнув отвара, изрядно сдобренного медом и невообразимо вкусного, смотрю на дворянчика. Тот разошелся не на шутку, можно подумать, что сам он - ангел, и на его руках крови нет.

– Что с того?
– перебиваю я юношу, - Прирезал и прирезал. Значит надо было, чего истерить-то теперь?

– Что?
– юноша аж запнулся от возмущения, - Да как ты можешь?! Ты же - женщина! Он - убийца! И ты к этому так легко относишься?

– Вообще не вижу связи... Ну, женщина, что с того?

– А то, что Боги даровали тебе способность творить жизнь, и в твоей природе должно быть уважение к ней, ты - созидательница...

– Брось, это глупости для маленьких девочек, - я поворачиваюсь к жнецу за поддержкой.

– Хм, честно говоря, Альбин прав.
– срезает меня Сатхи, - Ты действительно создана природой, чтобы дарить жизнь, а не отнимать. И твое равнодушие к чужой смерти и страданиям ненормально.

– Вы тут все нормальные собрались, - я уже откровенно злюсь.
– мне глубоко неинтересно, что там задумала природа. Я это я, такая, какая есть, не нравится - проваливайте оба, без вас спокойно разберусь.

– Он создал чудовище, - голос жнеца тих, но я слышу и свирепею пуще прежнего.

– Чудовище? Это мне говоришь ты? Да как ты смеешь? Старик был самым лучшим человеком: добрым, отзывчивым, он единственный кто помог мне, когда было нужно... Где были вы все тогда, такие умные и прекрасные, когда я подыхала от голода на улицах? Ты называешь меня чудовищем, - расплескав остатки чая, я кидаю кружкой в жнеца, тот вяло ловит ее в воздухе и ставит возле своей ноги. Дворянчик завороженно наблюдает за нашей перепалкой.
– Ты - самый настоящий монстр, и ты смеешь называть чудовищем меня?

– Успокойся, - Сатхи поднял ладони.
– я не осуждаю тебя, я просто ужасаюсь содеянному. Да, ты не виновата, что ты стала такой, но ты - чудовище внутри, не такое как я, иного плана... Но у тебя еще есть шанс.

– Да засунь его себе глубоко, туда, где солнце не светит, свой шанс, - я взрываюсь, не обращая внимания на вспышки боли, разошедшиеся от ключицы, - Я в ваших наставлениях не нуждаюсь и помощи не просила.

– Мы заключили соглашение, помнишь?
– жнец все так же спокоен и собран.

– Я помню, - немного успокаиваюсь.
– помню, и я не отказываюсь, но и ты обещал мне кое-что. И в это кое-что не входило учить меня жизни.

– Когда тварь умрет, я останусь с тобой на столько, сколько будет необходимо и научу тебя всему, что знаю. Но как и чему - решать мне, а пока ты слушаешь меня и запоминаешь, можешь не разделять моих чувств, не верить в мои стремления, но пока ты моя ученица, будь добра, веди себя достойно.

– Извините - послышался голос Альбина, про которого я вообще забыла в этой перепалке, - я вам не мешаю?