Чтение онлайн

Она не крикнула. Безо всякого предупреждения разжала руки и оттолкнулась от дерева. Плечи и локти ещё как-то слушались, а бедра и колени так затекли, что она никак не могла бы повернуться на ветке. Поэтому она просто плюхнулась назад, туда где — иначе быть и не могло — её подхватят Фирболг и Уголёк.

Призрак фамильяра, успел ринуться, расплыться тонким чёрным облаком, но кукла легко пролетела через туман разъехавшегося клочьями морока. Великан успел подхватить её, прежде чем оба повалились в намокшие иголки.

— Жива?

— Да.

«Разговор по сути вопроса, — прокомментировал Таро Тайрэн и попросил: — Дай ей бетель».

Это было плохой идеей.

«Но это разгонит кровь».

Но это разгонит кровь. Тут он был совершенно прав.

Ингвар залез в карман и достал ещё один влажный комочек.

— Открой рот.

Девочка послушно приняла ярко-зелёный комок перечного зелья.

— Жуй, давай. Будет щипать, но просто жуй. Слюну сплёвывай, когда будет много.

— Хорошо, — кукла зачавкала бодрящей жвачкой. — Мы тут лежим?

— Да. Пока лежим тут.

Ингвар просто боялся подниматься, чтобы не смотреть, на самом ли деле он успел подхватить девочку. Потому что, если успел, то, что там с такой силой ударилось о корни и хрустнуло. Её нога? Её спина? Плечо лука? Какая-то часть его тела, которую он уже перестал чувствовать?

Просто ветка? Дай то Ишта, чтобы просто ветка.

Но это могла быть ветка, только если девочка хранила ветки под курткой.

— Ты под куртку ветки не засовывала?

— Не засовывала.

— Хорошо.

Люмфайр?

Нет, люмфайр цел, раз светит. Просто откатился недалеко.

Больше всего Нинсона пугала спина. Он ощупал ноги Грязнульки, стараясь не прикасаться к исходящим сукровицей ранам под коленями. На ощупь ноги не столь отличались от веток. Холодные, хрупкие. Нет. Ноги легли в эту сторону. Значит спина.

— Пошевели ножкой.

Девочка замерла, а потом ответила:

— Не могу. Я ещё на ветке не могла.

— Н-наверное, просто затекла. Сейчас полежим минутку, и сможешь.

— Ага, — сказала девочка и закашлялась, подавившись красной слюной.

— Это бетель. Надо сплёвывать. От него много слюны, в самом деле.

— Мы уже полежали?

— А ты пошевелить ногами можешь?

— Нет.

— Тогда ещё нет.

«Отнеси её к костру. С ней всё в порядке. Пусть отлёживается в спальнике».

— А я знаешь, о чём всё думаю? О четвёртой странице письма.

— О какой? — не поняла Грязнулька.

— Да я сам только вот понял...

«А ведь, правда! Там было пять листочков. Первый, второй, третий, пятый и шестой. Где четвёртый, спрашивается?»

— Может ты просто ошибся, когда их подписывал?

«Нет, не думаю. Какая на янь ошибка в Мактубе?»

— Ну, ты-то всё-таки не Мактуб писал, да?

— Фирболг, ты говоришь сам с собой, — Грязнулька не знала, что делать, боясь дотрагиваться до Великана и боясь оставить его в таком состоянии.

«Она права. Ты же понимаешь, что слышимость у нас тут хорошая. Басить свои мысли вслух не обязательно. А четвёртая страница, да, всё забудь, какое бы слово я тебе там не оставил — „остерегайся“ или наоборот „можешь“ — мы теперь уже никогда не узнаем».

Но Ингвар опасался, что они ещё узнают.

— Грязнулька? Тьфу, то есть Дэйдра, это что, рюкзак?

Девочка попыталась ответить, но зашлась кашлем.

Ингвар резко дёрнул её, переворачивая на бок.

Изо рта вытекла красная струйка.

— Да. Там хворост.

Нинсон прощупал спину. Вздыбленную рюкзаком куртку, с хрустнувшими при падении ветками, спина, поясница, задница, ноги, всё было цело.

— Тьфу! — Нинсон в сердцах сплюнул густую бетелевую слюну.

Поднялся, сквозь ворот куртки ухватил лямку рюкзака и вздёрнул девочку на ноги.

— Стоять можешь?

Грязнулька кое-как держалась, но Нинсон не отпускал обмотанной ручки рюкзака, за которую таскал девочку. Отыскал укатившийся люмфайр, вделся в лук, и за шкирку потащил куклу к костру.

Бэр Путешественник был абсолютно прав. Надо было лечь спать. И спать долго. Столько, сколько требовало изможденное тело. А потом сложить костёр, выпить тоник и идти в город. Но скоро рассветёт. А Бэр не учитывал, что дойти Нинсону нужно сегодня же. Дело было не в плече. А в Бранде. А ещё он не рассчитывал на такой дождь. Проклятье, проклятье!

«Сделай всё, что зависит...»

— Завали, клять!

Ингвар вытряхнул девочку из куртки и из рюкзака, запихал в спальник оленьего меха и велел спать. Он вытряхнул собранный хворост в огонь, и принялся готовить погребальный костёр.

Без разбора валил ближайшие деревья, стаскивал их к огню, обрубал сучья и разваливал брёвна на неровные куски. Когда топор тупился, он не правил лезвие, а брал следующий. Работа шла неаккуратно, но быстро. Нужен был большой костёр, чтобы не зажарить тело, а сжечь. Для этого пламя должно быть жарким и обнимать мертвеца.

— Мой Мактуб совсем промок, Мать Драконов, где же ты?

Но её было не видать сквозь низкое чёрное небо, исходящее холодным дождём.

Ингвар знал, что виноват перед Целлией Циннци.

Понятно, что она не должна была так вот сразу кидаться убивать, не разобравшись.

Понятно, что и в клятом дожде, из прохудившегося неба, тоже никто не виноват.

Понятно, что и у Грязнульки не достало бы сил её оглушить.

Достать лук?

Так она не смогла бы его натянуть.

Сделать что-то ещё?

Так счёт шёл на секунды.

Да Нинсон и сам бы не придумал ничего лучше, будь у него в руке нож.

<- 84 Дороже Денег 86 Умение Перешагивать ->

 86 Умение Перешагивать 86

Умение Перешагивать

Ингвар закончил сооружать костёр.

Всё промокло. Ливень шёл уже много часов подряд. Действие тоника шло на спад. Нинсон методично разжевывал табачные листья и зёрнышки перца, давясь красной вязкой слюной, чтобы не сплёвывать то, что могло дать хоть каплю сил. Отыскал рядом со спальником и доел плохо пережёванный Грязнулькой бетелевый конвертик. Прополоскал кожаный бурдючок из-под тоника, разрезал его и даже соскоблил внутренний слой, напитанный алхимической бодростью кожи. Съел комок мурцовки, запив его кипятком.