Чтение онлайн

– Но если Чжан Юань-бо не справится, даже самая страшная смерть покажется ему счастливым избавлением по сравнению с тем, какое наказание уготовит ему Небо! – Хранитель Цинлун выглядел донельзя довольным. – Моя семья, мои солдаты и я сам… Все мы будем отомщены! На моем веку еще никому из смертных не удавалось пройти испытание, их всех ждал плохой конец. У мальчишки нет шансов уцелеть!

– Хранительница Чжу, приглядывайте за ним, – наказал Ло Юншэн, когда удовлетворенный Хранитель Цинлун откланялся и отправился наконец в свой дворец. – Его переполняет ненависть, а гордыня не позволит смириться с поражением. Боюсь, Хранитель Цинлун найдет способ вернуться в Тянься и станет мешать Сун Жуланю. Едва ли он поймет, что от благоприятного исхода небесного испытания будет зависеть и будущее Небесного царства. И едва ли он поверит в то, что испытание придется пройти и всем нам.

– Как прикажете, Ваше Небесное Высочество!

– Вы тоже желаете задать вопрос, Хранительница Чжу, ведь так?

– Я более не смею докучать Вашему Небесному Высочеству! – скромно проговорила девушка, опустив глаза.

– О чем вы хотите спросить? Дозволяю.

– Ваше Небесное Высочество, чтобы пройти небесное испытание, Чжан Юань-бо должен оставаться смертным. Но что если он умрет и возродится как демон? Это ведь будет означать провал? – Повелитель судеб согласно кивнул, и Чжу Цзюэ взволнованно продолжила. – В таком случае гнев Неба обрушится на него, а мы не достигнем своих целей. Что если вэнь-шэни убьют своего пятого брата, чтобы он как можно скорее обрел силу и присоединился к ним? Мы не смеем вмешиваться в ход испытания, но демонам никто не указ. Как же помешать им?

– Хранительница Чжу, не нужно беспокоиться. Возможно, вы удивитесь, но вэнь-шэням Чжан Юань-бо так же, как и нам, нужен живым и смертным, – ласково, но загадочно улыбнувшись, ответил Ло Юншэн.

С того самого момента, как Повелитель судеб впервые увидел знак небесного испытания, его всевидящий взор был направлен на мир смертных. Лишь в годы великих потрясений Небо объявляло избранника, а вместе с ним испытание следовало пройти и всем причастным. Еще до появления Ло Юншэна на свет жили те, кто смог преодолеть все трудности и получить от Неба высшую награду – возможность исправить неисправимое. Возможно, и демону в лазурных одеждах удастся закончить то, что он не успел сделать перед смертью. Возможно. Ведь даже Повелитель судеб не мог знать наверняка, как завершится небесное испытание. Но Ло Юншэн понимал: если Чжан Юань-бо потерпит неудачу, план, который небесный принц вынашивал так долго, будет разрушен.

Стояла ужасная жара. Каждый вздох давался Хэ Ланфэн с большим трудом, а ее одежда мигом прилипла к коже. До рассвета оставалась пара часов, но в деревушке, расположенной неподалеку от реки, было светло, точно днем. В каждом окне был виден свет, повсюду пылали факелы. А еще было очень шумно. Шум все нарастал и нарастал. И жители деревни и те, кого они приютили, отказывались спать. Вооружившись всем, что только попалось под руку, мужчины дежурили у ограды.

– Что происходит? Кого все ждут? – удивилась Ли Мэй.

– Люди боятся, что цзянши выберутся из воды и нападут в темноте, – пояснил Сун Жулань. Несмотря на жаркую погоду, он так и не снял плащ. Хоть его лицо уже давно было скрыто маской, юноша все равно набросил на голову капюшон. Тем не менее, Хэ Ланфэн успела заметить, что его глаза светятся в темноте. – Но этого не случится. Я попросил, и они не придут. Уверен: они сдержат слово.

– Я использовала немало талисманов, чтобы защитить деревню. Ни один из них не горит, значит, мертвецов и призраков поблизости не наблюдается, – проговорила мечница. – Можно спать спокойно. Людям нужен отдых! Будет лучше, если они успокоятся и разойдутся.

– Я уже говорил об этом со старостой, но они и его слушать не хотят, – вздохнул Сун Жулань.

– Боюсь, смертных волнуют не только цзянши, – подметила Ли Мэй, навострив уши и прислушавшись к разговорам.

– Я сам видел, видел собственными глазами, как воды реки разошлись в стороны. И все, кто был затянут в пучину, были выброшены на берег!

– Верно-верно, лао Шан не лжет! Река отдала все, что забрала! Я вез на продажу пять рулонов шелковой ткани, и они вернулись ко мне в целости и сохранности!

– А я уж думал, что вот-вот утону, как неведомая сила подняла меня в воздух. Я летел! Воистину летел! Это было удивительно, страшно и так быстро!

– Не иначе, как само божество Желтой реки явило себя людям, чтобы защитить от злых духов!

– Тьфу на это божество! – зарычала Ли Мэй. – Трусливо отсиживалось на дне, пока творилось подобное безобразие! Или, что еще хуже, поддержало Хранителя Цинлуна! И заметьте, смертные славят божеств, а винят во всем духов Запредельного края! Даже и помыслить не могут о том, что небесным чиновникам нет дела до их жизней!

– Это точно было великое божество! Хоть солнце и нещадно слепило глаза, и мне было страшно до ужаса, я осмелился посмотреть в небо. Я видел, как божество ступает по воздуху, и одежды его сияют в солнечном свете мириадами драгоценных камней! Я прожил пятьдесят лет, но никогда прежде не видел подобной красоты!

– Правда-правда! Даже могучая бессмертная мечница не смогла устоять перед напастью, но доброе божество спасло и ее. Я видела, как небожитель не давал ей упасть на землю и при этом продолжал сражаться! Быть может, наша земля и правда благословлена, а боги будут и дальше защищать Царство Хань?

Хэ Ланфэн фыркнула. За маской раздражения она скрывала смущение. Девушка вновь вспомнила, как держал ее Чжан Юань-бо. И пусть принцу уже доводилось носить ее на спине и даже поднимать на руки, так, как демон в лазурных одеждах, к ней еще никто не прикасался. Когда мечница вспомнила, как он шептал ей на ухо, по ее спине побежали мурашки.

«Хватит! Хватит! Что за глупости? Выбрось это из головы!» – Хэ Ланфэн для острастки несколько раз ударила себя по лбу.

Сун Жулань, услышав слова спасенных, со вздохом опустил капюшон еще ниже на глаза, тут же споткнулся и чуть не упал.

– Осторожнее, великое небесное божество! – сердитая Хэ Ланфэн сжала его локоть. – Иначе упадете и разобьете голову!

– Какая горькая ирония! – заметила Ли Мэй. – Люди уповают на богов, а спас их демон. Скажешь кому, ни за что ведь не поверят!

Чтобы добраться до нужного места, Сун Жуланю, Хэ Ланфэн и Ли Мэй нужно было пройти через всю деревню. Кругом горели огни, повсюду слышался горестный плач. Потерявшие своих близких даже не могли похоронить их по всем правилам. Многих несчастных злой дракон и змеиные духи разорвали на кусочки, остальные погибшие, обратившись цзянши, нашли последнее пристанище на дне Желтой реки. Несколько женщин еще вечером хотели отправиться в ближайший храм, чтобы до рассвета просить богов смилостивиться над усопшими и даровать им освобождение. Но староста деревни счел, что идти через лес слишком опасно, и убедил их остаться. До заката умельцы успели вырезать с десяток поминальных табличек с именами усопших. Родственники погибших, повязав на руки куски белой ткани [68] , оплакивали родных ночь напролет.

Глядя на них, Сун Жулань особенно страдал. Если бы Хранитель Цинлун не пожелал убить его, невинные люди остались бы живы. Принц видел чужие слезы, сознавал, какое принес горе, но ничего не мог исправить. Демон в лазурных одеждах не успел спасти всех. И пусть он не был всемогущим, не обладал нужной подготовкой, часто ошибался, мог получить ранение и легко уставал, все равно злился на себя. Все равно корил себя. Эти люди не должны были умереть! Почему, почему их жизни в глазах других ничего не стоили? Почему с ними расправились так легко и так безжалостно? Что может быть дороже жизни, особенно такой короткой и наполненной событиями жизни, как у смертного? Сун Жулань родился человеком, но в нем пробуждались воспоминания прошлой жизни. Он вспомнил глубокое одиночество Чжан Юань-бо, сотни бесцельных лет, проведенных точно во сне. Вспомнил, как долгие годы демон в лазурных одеждах с сердцем, наполненным печалью, бродил по трем мирам, желая понять, что он хочет делать дальше, как ему жить и к чему стремиться. Его старшие братья всегда знали, что хотят властвовать над мирами, и боролись за это право. А Чжан Юань-бо не желал этого и помогал им лишь потому, что по праву старшинства братья могли приказывать ему, а он не мог ослушаться.