Чтение онлайн

– Это я!

– Еще громче!
– гогочет мой мучитель.

– Да, это я - Марина!!!
– зажмуриваюсь от переполняющих меня злости и страха. Сердце колотится в груди взбесившейся погремушкой.

– Ну что, Волчара, выкусил? Давай, подключайся к переговорам. У нас новый расклад нарисовался, хе-хе...

– Оставь девчонку в покое!
– зло обрывает его смех Волчарин.
– Она вообще не при делах.

– Ты думаешь, меня это колышет? На кону моя жизнь!

– Если ты ее хоть пальцем тронешь... если посмеешь...

– Еще как посмею!
– снова сдавливает мою шею пузан, и я беспомощно хриплю.

Как ни верчу головой, хватка не исчезает. Инстинктивно-бешено барабаню ногами по дверце, а перед глазами пульсирует красная муть. Связанные руки онемели от неудобного положения так, что я их почти и не чувствую, но это уже не беспокоит.

Только бы вдохнуть немного воздуха! Только бы..!

Красный туман начинает медленно чернеть...

– ... договор!
– доносится словно издалека яростное рычание Волчарина.
– Отпусти ее и гони свой расклад!

Садистски медленно, с каким-то даже наслаждением Глеб Юрьевич снова разжимает пальцы. Я в полуобморочном состоянии судорожно хватаю ртом драгоценный воздух и кашляю, кашляю, кашляю... а горло при этом дико саднит.

– Вот я и нашел твое слабое место, Волчара, - хихикает в красно-черной тьме сиплый голос.
– А теперь поговорим...

О чем дальше идет разговор, я так и не слышу. Сознание гаснет, как свечка, на которую вдруг жестко и сильно дунули.

Глава 33. Очень странная бабушка

Порыв свежего ветра, щедро сдобренного холодным осенним дождем, я ощущаю раньше, чем осознаю себя живой. Мне зябко, сыро, всe тело затекло... короче, испытываю мучительный дискомфорт, который очень и очень сложно игнорировать.

Разлепляю тяжелые веки и некоторое время моргаю, тупо глядя в темный потолок. Потом шевелю пальцами на онемевших руках - они по-прежнему стянуты кабельной стяжкой, - и еле сдерживаюсь от шипения сквозь зубы. Под кожей всe щиплет, колет и горит, будто целая стая муравьев там завелась. В висках уже нехорошо ворочается-нарастает головная боль.

– ...ну че там, Суса?
– нетерпеливо-приглушенно спрашивают где-то за стенкой.
– Всe чисто? Старуха на месте?

Память освежается мгновенно. Я в старой тачке Сусаева. И нахожусь всe в той же гнилой компании. Разница лишь в том, что с пола меня переложили на сиденье, вот и всe. И машина уже не мчится, а припаркована где-то в непроглядном мраке.

– На месте, Глеб Юрьевич, - неохотно подтверждает унылый голос Сусаева и с надеждой предлагает: - Может, вам такси вызвать?.. Торопитесь же, наверное, ну чтоб залечь на безопасное дно понадежнее и...

– Не-а, - лениво отказывается пузан.
– Мне ща безопаснее всего как раз возле волчаринской девчонки побыть. Так что завязывай со своим кудахтаньем, мамочка, мне это надоело. Чужое вранье по делу я понять могу, а вот лапшу с фальшивой заботой не перевариваю.

– Да я реально помочь хочу...

– Ага, ага, это ты рассказывай бабульке в домике. Насчет флешки-дубликата я в курсе, не переживай, если чe... Кстати, девка пришла в себя? Пора бы уже. Полчаса как сомлела. Иди проверь. А то бабка без нее типа живой-здоровой может запереться наглухо. И дверь ломай потом... неохота возиться...

Хоть голоса я и воспринимаю еле-еле, как сквозь толстую вату, но последние слова обо мне самой до сознания доходят. Так что я, не дожидаясь, пока меня силком начнут будить, с трудом принимаю сидячее положение.

И очень вовремя! Потому что дверца распахивается, и в проеме возникает серое пятно сусаевской остроносой рожи.

– А, очнулась? Отлично, - хмуро буркает он, слишком озабоченный своими мыслями, чтобы позубоскалить надо мной по привычке.
– Встала и пошла!

Помогать он мне даже не думает. Но и не покрикивает, чтоб двигалась поживей. Видимо, уже и не торопится никуда из-за своего оборзевшего садиста-знакомого.

Пока я неловко выползаю из машины, взгляд цепляет очень знакомые очертания домов и дорожной развилки.

Пустынный дачный посёлок... и наш старенький крепкий домик со светящимся кухонным окном. Очевидно, баба Рева дома, готовит что-то.

Я панически кусаю губы. От эмоций меня снова лихорадит.

Это получается, Сусаев с маньячным дружком уже выяснили, что прачка подкинула ей опасный компромат?! Вот блин!.. Что теперь делать? Они же ни перед чем не остановятся! Для этих гадов нет почти ничего святого в жизни, и почтенный возраст человека вряд ли станет преградой их жестокости!.

Глаза щиплет соленой горечью поступающих слeз. Я быстро смаргиваю их и продолжаю отчаянно искать выход.

Но ничего умного в голову так и не приходит. Ситуация - ужасающе тупиковая! И каждый шаг в сторону калитки кажется настоящим предательством. А с другой стороны, даже если вдруг и получится сбежать прямо сейчас - это нисколько меня не выручит. Потому что бабуля всe равно окажется под ударом.

Господи... что же делать... что делать!?.

– Тэ-э-экс...
– окидывает меня оценивающим взглядом пузан и с ухмылкой тыкает пальцем в калитку.
– Правильные мужики даму пропускают вперeд. Прошу, мадемуазель!

Его скабрезность проходит мимо меня, даже не задев. Мысли мечутся, как угорелые, пока сквозь них не проступает одна-единственная интуитивная решимость...

Пусть всe будет как будет.

Одно знаю точно: свою бабулю я ни за что не брошу с этими уродами. И не сбегу никуда, даже если представится возможность. Пусть они забирают свою флешку и проваливают. А если только посмеют бабулю тронуть, я буду защищать ее до последнего вздоха!

Это твердое решение каким-то неведомым образом дает мне и силу, и внутреннюю опору. Как будто вдруг второе дыхание открылось. И даже страх отступает на второй план вместе с дрожащими поджилками.

Перед входом на крыльце я медлю пару мгновений. Пузан косится на мои связанные руки и проявляет инициативу - дергает дверь за ручку. Та, естественно, оказывается запертой. Тогда он небрежно стучит по дверному полотну с облупившейся краской и многозначительно грозит мне пальцем.

Из глубины домика раздается длинный, словно бы лающий, тяжелый кашель. И болезненно-дребезжащий бас хрипло интересуется:

– Хто это? Мариша, ты..?

Голос у бабы Ревы какой-то странноватый. К ее мужеподобному басу я, конечно, привычная, но сейчас он кажется слишком грубым и даже чужим. Наверное, из-за кашля охрип и сел немного... хотя вообще-то утром она вроде была совершенно здорова.