Чтение онлайн

От неприятного тычка в бок непроизвольно вздрагиваю.

– Ответь старухе живо, ну?
– шипит Сусаев, брызгая в ухо слюной.

– Ну и стрeмный же голосок у старушенции!
– хрюкает позади Глеб Юрьевич.
– Чисто баба-яга.

Я сглатываю, дико волнуясь, и снова торможу. Но прежде, чем кто-то из нас успевает что-то предпринять, баба Рева снова заходится кашлем и недовольно хрипит из дома:

– Там замок сломался сeдни утром, помнишь?.. Дерни за веревочку, дверь и откроется..!

Эта фраза насчет сломавшегося утром замка заставляет меня замереть. Потому что не было ничего подобного утром. Всe в полном порядке было, когда я уходила на работу. И если я хорошо знаю свою бабулю, то это означает только одно...

Она откуда-то в курсе насчет опасных незваных гостей. И лично мне от веревки точно следует держаться подальше.

– Не по-о-онял...
– тянет нахмурившийся пузан, требовательно уставившись на меня.
– Чe за веревочка?..

Я отступаю на пару шагов назад и окидываю быстрым взглядом дверь.

Веревочка рядом с ней действительно висит, чуть выше головы. Только сомнительно, что дерганье за нее реально открывает дверь. Потому что тянется она из маленького чердачного люка, где нет ничего, кроме целой тонны многолетней пыли. Ну и каких-нибудь бабулиных трав для просушки на старой газете.

М-да. Если это ловушка, то какая-то сомнительная. Только самый последний идиот будет дергать за веревку, если не знает, к чему она прикреплена.

– ... к щеколде изнутри тутошний конец привязала!
– тем временем уведомляет баба Рева в перерыве между приступами надрывного кашля.
– А то мне вставать ужо тяжело, еле дышу... кхэ-кх--хэ-э... уй, вирус проклятый замучал! С короной который... дохтор сказал! Но я масочку надела, кх-х-х... ты не переживай!

Странное дело. На этот раз голос бабули вновь звучит, как обычно. И даже кашель его не особо коверкает. Ничего не понимаю. Она реально, что ли, вирус подхватила?

– Вот больная, - кривит толстые губы Глеб Юрьевич и с брюзгливым смешком сообщает мне: - Она у тебя по ходу не только корону словила на старости лет, но и маразм. Веревку привязала, гы-ы... Лады, - резко обрывает он себя и задирает голову наверх.
– Чe у вас там, чердак? Ниче не свалится сверху, надеюсь?

– Бабушка там только травы сушит иногда...
– осторожно отвечаю я.

Мои слова вызывают у пузана новый приступ веселья.

– Видать, хорошая у твоей бабки трава! Забористая!
– и, не прекращая ухмыляться, он с силой дергает за лохматый конец веревки.

Глава 34. Большие вопросы к бабушке

Внутренняя щеколда громко лязгает, и дверь с легким скрипом действительно приоткрывается. Мужчины так заинтересованно смотрят на замок, что даже не замечают, как при этом одновременно откидывается и чердачный люк. Зато я это отлично вижу и предусмотрительно делаю шаг в сторону - плавно и незаметно, несмотря на болезненно ноющую лодыжку.

Ш-ш-ш ...

Как я и предполагала, из чердака с тихим шелестом выскальзывает желтоватый лист газеты. И его сопровождает обильное облако какой-то красноватой пыли.

Догадка о ее составе приходит ко мне мгновенно, в одну секунду. Я даже не успеваю осмыслить ее толком, а уже крепко зажмуриваюсь. Потом задерживаю дыхание и пячусь, пячусь, пячусь...

... пока впереди не раздается взрыв чудовищной ругани. И кашля. И чихания.

Кажется, теперь я знаю, куда делся весь жмых от любимого бабушкиного перца после готовки самодельного антиманьячного спрея. Она его попросту перемолола и оставила на чердаке сушиться.

Перцовая пыль оседает не меньше минуты.

Я пережидаю это время в сторонке, съежившись и спрятав нос в воротнике своего серого плащика. А когда шум и ругань чуть стихают, осмеливаюсь взглянуть на пострадавших.

Свет вечернего фонаря над крыльцом прекрасно озаряет перекошенные багровые рожи и слезящиеся глаза мужиков. У обоих из носа нещадно течет, а в устремленных на меня взглядах - неприкрытая угроза.

– Я же предупреждала, что бабуля там травы свои сушит, - неловко пожимаю плечами.
– Задели, наверное, случайно...

Злобно сопящий Глеб Юрьевич в два шага настигает меня и, схватив за шиворот, бесцеремонно вталкивает в гостиную. Потом звучно харкает прямо на пол и рявкает через плечо:

– Суса, ты че, уснул? Иди бабку шмонать...

Его приказ заглушает отрывистый громкий кашель из спальни - настолько затяжной и сипло-завывающий, что даже просто слышать его жутко. Как будто в хрипящую бабу Реву вселился инопланетный «чужой» из американского ужастика и разрывает ей легкие. Треш какой-то, аж гусиная кожа от такого надсадного звука.

Я обеспокоенно дергаюсь.

– Баб Рев, ты как там?

– Кх-х-хэх... ох, плохо! Помираю совсем, как бы тебя не заразить...
– откликается она снова странно исковерканным, чужим голосом.
– Ты тоже масочку на всякий пожарный надень, а то не приведи Господь... сляжешь..! А хто это там у нас... гости, кх-х-х..?

– Да, бабуль...

Дверь спальни открыта настежь. Там царит полумрак, но его рассеивает свет из кухни от яркой люминесцентной лампы. И фигура бабы Ревы неясно просматривается на кровати под толстым пуховым одеялом.

Она настолько сильно натянула его на себя, что из-под верхнего края можно только разглядеть бледное пятно медицинской маски на лице. На голову бабушка зачем-то низко намотала свой хлопчатобумажный цветастый платок, в котором обычно копается на грядках.

Сусаев брезгливо вслушивается в ее кашель и морщится.

– У меня маски нет с собой... а вдруг она реально заразная, Глеб Юрьевич? Не хватало только «корону» подцепить, когда столько дел нерешенных. Это ж не шутки!

– Так и знал, что ты зассышь.

– Я разумный человек, и лишние проблемы мне не нужны. Как и вам, - трусовато огрызается Сусаев. А затем, подумав, выкрикивает в темный проем спальни: - Эй... как вас там, женщина...! Где ваша сумка? Мы за флешкой своей пришли! Подставной сюрприз от Ульяны... помните такую?

– От кого-кого сюрприз..? От обезьяны..?
– слабо сипит голос из спальни, в очередной раз шокируя меня вернувшейся схожестью с нормальным басом бабы Ревы.
– Я в зоопарке давно не бывала, путаете вы чегой-то..!