Чтение онлайн

– Fortis qui se vincit{{ Fortis qui se vincit - Силен, кто победил себя (лат.)}}...

– Божественная латынь! Приятно, черт возьми, общаться с интеллигентным человеком! И девиз графини Палий ты к месту припомнил. Кончай валить все на старушку, большую часть, того, что за ней числится, ей всего лишь приписывают. И ты в этом мало чем отличаешься от других!

Зверь Велеса убрал лапы с мишкиной груди, и сразу же стало легче дышать.

– Пора... приятно было побеседовать, сэр Майкл. Остерегайтесь впредь женщин с огнем, опять с нарезки сорваться можете...

– А этот...
– Мишка перевел взгляд на Природного Лисовина.

– А с этим разбирайся сам! Раз уж не послушались народной мудрости и влили-таки молодое вино в старые мехи...

Зверь Велеса начал постепенно блекнуть, словно уходя в туман.

– Последний совет: береги голову, она пока не может вместить все, что ты в нее пихаешь...

Мишка почувствовал, что ему помогают сесть, снимают с головы шлем и плещут в лицо водой. Откуда-то сверху донесся голос деда:

– Ну что, живой?

– Живой, и крови, вроде бы, нет... хотя натекло на него, но, похоже, чужая... Андрюха, да отпихни ты этого, мешает же!

"Совсем, как весной на дороге в Кунье городище, только тогда кровь была...".

Мишка открыл глаза и увидел Немого, который стаскивал с его ног труп мужика, утыканного болтами, так, что он напоминал рогатую морскую мину.

– Так его кровь или не его?
– настаивал дед.

– Доспех, похоже, цел, руки-ноги на мете, голова - сам видишь.
– Мишка, наконец, узнал голос говорящего - десятник Леха Рябой.
– О! И глазами лупает! Живой!

Мишка попробовал пошевелиться, боль в левом боку была, но не такая сильная, как можно было ожидать.

– Давай-ка, Андрюха, ставим его на ноги! Шевелится, не пищит, значит, ничего страшного.

– Михайла!
– Тон Корнея мгновенно сменился с обеспокоенного, на ругательный.
– Ты чего сюда полез? Жить надоело? Я тебя теперь на поводке, как собаку водить должен?

– Да будет тебе, Корней!
– успокаивающе заговорил Леха.
– Он же не знал, что мы этих уже окружили. А хорошо получилось - они ему навстречу высунулись, а мальцы всех в раз из самострелов положили. Быстро и потерь никаких, а то сколько бы возиться пришлось?

– Ты мне зубы не заговаривай!
– Судя по голосу, дед все-таки злился не очень сильно.
– А если бы топор выше или ниже попал?

– А мог и вообще не попасть! В того дурака уже болт всадили!

– К-х... Кхе, какой топор?
– Мишка, утвердившись с помощью Немого на ногах, решил принять участие в разговоре.

– Нет, вы слыхали?
– Дед издевательски подбоченился.
– Он, оказывается даже не видит, что в него топорами швыряются! Подумаешь, мелочь какая - топоры! Андрюха, а ты куда смотрел?

– Да не мог же он за мальцами по крышам прыгать?
– Принялся защищать, теперь уже Немого, десятник десятого десятка.
– А потом Минька пропал куда-то... только сюда и выскочил. Без самострела, с рогатиной... вон, еще и рукавицы где-то посеял.

– Ну, ты, прямо как наседка над цыплятами квохчешь!
– Дед остывал прямо на глазах.
– Чего это ты, Леха, сердобольный такой сегодня?

– Слушай, Корней!
– Воеводский боярин, кажется, начал злиться.
– Чего тебе неймется? Михайла твой жив-здоров, мальцы его, чуть ли не всех стражников сами, без нас, положили! Да ты, когда-нибудь такую атаку видел - с двух сторон, по крышам, стреляя на ходу? Если где- то в городе или селе воевать, так я их хоть сейчас в свой десяток взял бы, и спасибо сказал!

– Кхе! Взять-то ты бы взял, да кто ж тебе даст? Михайла, а ну, подай голос! Цел? Пошевелись-ка.

– Цел, деда... господин сотник! К службе пригоден!

– Пригоден он... где тебя черти носили?

– Роська с крыши упал, я во двор забежал, а там... задержаться пришлось.

– Задержаться ему... Кхе! Все! Леха, Данила, по местам! Погостные уже по домам шарить пошли, шуганите-ка их. Глеб! Где Глеб?

– Здесь я!

– Младшую стражу в дозор вокруг села.

– Один десяток оставлю болты собрать?

– Хватит пятерых! Остальных по коням, быстро!

– Это... Корней, вьючный табун Младшая стража взяла - наша добыча. Ты боярину Федору скажи...

– Скажу, скажу... я ему такое скажу... раззявы косорукие...

Мишка приложил руку к ноющему боку и наткнулся на какой-то острый угол. Опустив глаза, увидел, что малый подсумок разрублен наискось, и из него свисает запасная тетива и сыплются какие-то крупинки. Выходило, что ему, в очередной раз повезло: лезвие брошенного в него топора, разрубило жесткую, как фанера кожу подсумка, раздробило каменный брусок для выглаживания ствола самострела и дальше не пошло. Оставшуюся энергию удара приняли на себя: задняя стенка подсумка, оружейный пояс и доспех с поддоспешником.

"Гм, а может, зря вы, сэр Майкл, насчет оставшихся сорока лет засомневались? Такая пруха, причем, не первый раз...".

Искать самострел и рукавицы в одиночку, Немой Мишку, конечно же не отпустил, потащился следом. Сидя верхом на Звере, Мишка еще раз оглядел улицу, на которой и произошли главные события. Леха Рябой был совершенно прав - большинство стражников, действительно было убито самострельными болтами. Увидев Матвея, перевязывавшего голову ратнику Макару, Мишка остановился и спросил:

– Моть, как там наши? Убитые, раненые есть?

– Убитых нет. Раны тоже так - синяки царапины. Правда четверо, пока, не вояки.

– Кто?

– Варфоломей, сквозь крышу провалился, руку вывихнул. Нифонту лошадь на ногу наступила. Тут пока не знаю, могла какая-нибудь косточка треснуть - в ступне их много, надо смотреть, пока пусть полежит. Исидору стрела в подбородок попала, вскользь, правда, но сломанное кольцо из бармицы ему почти до кости въехало. Я обломок вытащил, но рожа... пока борода не вырастет, отворотясь не насмотришься. Ну и Роська, конечно! И опять с задницей! На поленицу дров с крыши слетел, я из него одиннадцать заноз вынул! Неделю в седле не сидеть, самое меньшее!

– А ратники?

– Меня пока ни к кому не звали, но у наших, я слыхал, один убитый... имени не знаю, а у погостных аж пятеро покойников.

– Бараны, - прохрипел Макар - бабы лучше воюют.

– Ты, дядька Макар, громко не говори, а в Ратное вернешься - сразу к тетке Настене ступай. Что-то мне горло твое не нравится.

– Моть, там - Мишка махнул рукой, указывая направление - волхв убитый лежит. Ты посох его подбери, заверни во что-нибудь. Мы посох куньевского волхва Нинее отдали, наверно, и этот тоже надо ей отвезти.