Чтение онлайн

Д и м и т р о в. Я очень доволен ответом господина премьер-министра.

П р е д с е д а т е л ь. Мне совершенно безразлично, довольны вы или нет. Я лишаю вас слова.

Д и м и т р о в. У меня есть еще вопрос, относящийся к делу.

П р е д с е д а т е л ь (еще резче). Я лишаю вас слова! (Полицейским.) Выведите его!

Д и м и т р о в (которого полицейские выводят из зала). Вы, наверно, боитесь моих вопросов, господин премьер-министр?

Г е р и н г (кричит вслед Димитрову). Смотрите берегитесь, я с вами расправлюсь, как только вы выйдете из зала суда!

Затемнение.

На просцениуме — Ч т е ц в к р а с н о м и Ч т е ц в к о р и ч н е в о м.

Ч т е ц в к р а с н о м. Из «Меморандума» доктора Оберфорена, депутата от немецкой национальной партии: «Между тем люди, отобранные господином Герингом, под командованием начальника силезских штурмовых отрядов депутата Гейнеса прошли по подземному ходу из дома Геринга в здание рейхстага. Каждому из штурмовиков было точно определено место, которое ему надлежало поджечь. За день до поджога была проведена репетиция. Ван дер Люббе прошел пятым или шестым. Когда охрана рейхстага подала сигнал «воздух чист», поджигатели принялись за дело. Здание рейхстага было охвачено пожаром в несколько минут. Закончив свою работу, поджигатели ушли по тому же подземному ходу, по которому пришли. Ван дер Люббе остался в здании рейхстага один».

Ч т е ц в к о р и ч н е в о м. «Хочу открыто заявить, что мы не будем сидеть в обороне, а перейдем в наступление по всему фронту. Своей самой благородной задачей считаю уничтожение коммунизма в нашей стране. Коммунистам я хочу сказать: мои нервы мне еще не изменили, и я чувствую себя достаточно сильным, чтобы сорвать их преступные планы». Из речи премьер-министра и председателя рейхстага Германии Геринга от первого марта тысяча девятьсот тридцать третьего года.

Ч т е ц в к р а с н о м. Биографы Геринга описывают достоинства Геринга-летчика, которые он проявил во время мировой войны. Они забывают, однако, добавить, что Геринг-летчик всегда находился под действием морфия. Морфий и шприц были его постоянными спутниками. Биографы забывают добавить, что, согласно официальному сообщению стокгольмской полиции, он в тысяча девятьсот двадцать пятом году попал в лечебницу Лангбро, в отделение для больных, страдающих серьезными психическими расстройствами. Вот медицинское заключение стокгольмской судебной экспертизы: «Капитан Геринг страдает наркоманией, а его супруга, госпожа Карин Геринг, эпилепсией. Ввиду вышеизложенного они не могут воспитывать своего сына Томаса. Стокгольм, шестнадцатого апреля тысяча девятьсот двадцать шестого года. Карл Лундберг, судебный врач…» Итак, суд не разрешил Герингу воспитывать сына. А нацизм доверил морфинисту Герингу воспитание шестидесяти миллионов немцев.

Затемнение.

Свет загорается в комнате для свиданий.

Д в о е п о л и ц е й с к и х ведут м а т ь Д и м и т р о в а. За ними идут Г е л е р, А д е л ь и п е р е в о д ч и ц а. Двое полицейских уходят.

Г е л е р. Стойте здесь… Ваш сын Димитров… придет сюда.

М а т ь. Поняла, поняла… Георгий придет сюда.

Г е л е р. О решении Советского правительства ничего ему не говорите. Об этом позаботимся мы.

Переводчица быстро переводит, слышны шаги. Д в о е п о л и ц е й с к и х вводят Д и м и т р о в а. Мать и сын молча обнимаются.

Д и м и т р о в. Мама!

Г е л е р. В вашем распоряжении три минуты. Вести разговоры о политике не разрешается!

Д и м и т р о в (матери). Рассказывай!

М а т ь. Ты рассказывай. Как твое здоровье?.. Ты, кажется, весь горишь.

Д и м и т р о в. Пустяки! Выйду отсюда, сразу поправлюсь. Ну говори, говори скорей! Как твое здоровье! Где Магдалена?

М а т ь. О нас не беспокойся. Мы все здоровы. Магдалену, говорят, пустят в следующий раз.

Их разговор переводчица тихо переводит Гелеру.

Д и м и т р о в. Что нового в Болгарии?

Г е л е р. Об этом говорить не разрешается.

Д и м и т р о в. Ездить не устала? Как в других странах?

Г е л е р. Господин Димитров, я запрещаю!

М а т ь (Димитрову). Ты болен и скрываешь от меня. Разве в тюрьме нет врача? Тебя не осматривают?

Г е л е р. Задавать такие вопросы запрещено.

М а т ь. Как же запрещено, если ты болен? А что же тогда разрешено?

Г е л е р. В вашем распоряжении полторы минуты.

М а т ь. Что он сказал?

Д и м и т р о в. Сказал, что у нас осталось полторы минуты.

М а т ь. Почему же он нам все время мешает? Сам говорит больше, чем мы.

Д и м и т р о в. Ничего, такой уж у них порядок. Когда вернусь, будем говорить с тобой долго. Береги себя, когда поедешь домой. Будь осторожна. Передавай привет друзьям и товарищам. Скажи им, что я здоров и скоро вернусь, что наша борьба продолжается.

Г е л е р. Вы должны понять, Димитров, ваш случай особый. Вопрос о вас будет решать само правительство. Со своей стороны мы делаем все от нас зависящее, чтобы не причинять вам неприятностей, но говорить на политические темы и получать такого рода информацию вам запрещается.

Д и м и т р о в. Послушайте, господин криминальный советник, если у вас появилось желание произносить речи, приходите ко мне в камеру. Там, если вам будет угодно, можете говорить хоть два часа. Убедительно прошу вас, не отнимайте у нас время.

М а т ь. Не надо, сынок, не серди его.

Д и м и т р о в (Гелеру). Или прекратите эту комедию. Не надо никаких посещений. Даже эти три минуты вы умудряетесь использовать для мучения. У вас поразительная изобретательность.

Г е л е р. Ваше время истекло.

М а т ь (обнимает Димитрова и быстро шепчет). Успокойся! Советское правительство даст тебе паспорт! Ждать осталось недолго.

Г е л е р (полицейским). Увести!

Двое полицейских хватают Димитрова и уводят его.

М а т ь (Гелеру). Я — мать, господин Гелер, и не пожелала бы вашей матери оказаться на моем месте. Но вы, видно, мало заботитесь о своей матери.

Затемнение.

Свет загорается в кабинете Гелера. Входит А д е л ь. Она шагает по комнате, затем втыкает в вазу, сделанную из снарядной гильзы, белый цветок. Отрывает листок календаря. Входит Г е л е р, целует ее.

Г е л е р. Ты меня любишь, Адель?

А д е л ь. Люблю.

Г е л е р. А почему ты такая грустная?

А д е л ь. Устала немного, пройдет. Когда отправляют Димитрова?

Г е л е р. Ждем распоряжения. Советское полпредство официально сообщило о принятии его в советское гражданство. Паспорт для него уже заготовлен.

А д е л ь. Я не перестаю думать о странной смерти Фрика. Он всегда был такой добрый, веселый!

Г е л е р. Экспертиза установила — разрыв сердца. (Замечает цветок.) Ты принесла?