Чтение онлайн

Я мысленно поблагодарил Азиза-Артуса за проявленную заботу: комбезы он нам выдал улучшенного армейского образца, для высоких широт. Они были сделаны из специальной многослойной ткани, снабжались легким и крепким бронежилетом, усиленным подогревом и аккумуляторами повышенной емкости. Я таких моделей даже и не встречал. Жаль, что он не выдал нам автоматических винтовок, но, как говорится, спасибо и на этом.

Медленно проплывала под нами унылая, холодная, мертвая горная пустыня, где, казалось, ничего живого быть просто не должно.

Прямо над нами, метрах в семи – десяти, плыла по воздуху темно-серая туша баллона дирижабля. Огромный дискообразный, с растопыренными по сторонам штангами моторных гондол, на которых крепились по две небольших турбины с вытянутыми металлическими топливными баками, почти примыкающими к корпусу. А над ними, чуть впереди, дрожали от натуги на ветру такие же темно-серые полотна крыльев-парусов, натянутых на каркас из сверхлегкого сплава. Ветер слегка изменился, и полотно одного из крыльев стало закручиваться невидимыми тонкими тросами на рею. В центре брюха аппарата виднелись такелажные фермы с укрепленными на них лебедками и небольшая кабина управления, тускло поблескивающая иллюминаторами. Там, наверное, тепло, комфорт и уют…

Сколько мы ни обшаривали мрачный и величественный пейзаж – вокруг ничто не указывало на малейшие следы человеческой жизнедеятельности. Ни дорог, ни тропинок, ни даже развалин поселков или остатков стоянок Охотников. Окажись мы сейчас там, внизу, на земле – это означало бы для нас стопроцентную смерть по истечении запасов воздуха и энергии на подогрев костюма. По карте ближайшее поселение, Терраса Ульмана, была в шестнадцати километрах на юго-востоке и являлась деревней геодезистов. Мы могли бы добраться дотуда, но… Много разных «но»… Прыгать с дирижабля, казалось, еще рано. Потом, не зная дорог, безопасных проходов… Все это выглядело весьма сомнительно.… А в том направлении, в котором мы летели сейчас, не было вообще обозначено никаких поселений или же объектов.

Нас немного качнуло, пошла в сторону однообразная каменистая земля, покрытая снежными заносами, слегка закружилась голова. Не то чтобы я боялся высоты, просто все это положение меня нервировало.

Даже не включая внешних микрофонов, было слышно, как завывает ветер в канатах и оснастке дирижабля, как ревут трубным гласом турбины и хлопают от порывов ветра паруса. Снег стал усиливаться: наш летательный аппарат захватила волна снежного шквала, отчего качка заметно возросла.

Казалось, что сквозь завесу налетевшего снежного облака воют на разные голоса древние заснеженные камни из легенд про Гунн-Шу: просто человек абсолютно не вписывался в этот пейзаж – здесь могли быть только сверхъестественные существа.

В тон гулу ветра надрывно взвыли турбины на мотогондолах дирижабля, и отчаянно завибрировали хлопками полоски ткани на крыльях. Воздух потемнел, став каким-то прозрачно-ультрамариновым, размеченный мириадами мельтешащих снежных хлопьев. На дирижабле зажгли мощные прожектора, в ярких лучах которых тысячами вспыхнули радужные яркие льдинки снега. Рядом с турбинами снег выписывал затейливые кренделя турбулентных завихрений. Обшивка шуршала, ветер сипло свистел на разные лады, а качка все возрастала…

– Авиалинии Лихоторо-Сити приносят свои извинения за доставленные неудобства во время полета в связи с ухудшением погодных условий! Желаем вам приятной посадки! Пользуйтесь услугами только нашей компании! – раздался в моих наушниках голос Джей, перекрываемый внешним шумом.

– Принесите мне горячего кофейку, пожалуйста, – ответил я.

– У тебя что, фляжка без подогрева? – съязвила Джей.

– Да уж, – вздохнул я, – не знаю даже, что хуже: замерзнуть тут, на земле, насмерть или по-простому разбиться о камни на этой бандуре, взорвавшись вместе с цистернами. Либо лед, либо огонь – почему нет каких-то средних вариантов? Может, я что-то не так в жизни делаю?

– Брось ты, Дэн, философствовать, сейчас не до этого, – одернула меня моя строгая напарница.

– Ну, тогда давай поговорим о том, как крепко мы впоролись, – предложил я. – Шансов выжить у нас примерно ноль целых двадцать пять тысячных процента.

– Значит, все в порядке, – бодро ответила Джей.

– Это оптимистический прогноз, – добавил я. – Подогрева с воздухом у нас часов на пять, и мы вольны распоряжаться этим как нам вздумается.

– Высота перестала расти, значит, он уже повернул и пошел вдоль горы, – успокоила она меня.

– Это я заметил, – согласился я. – Кажется, мы сейчас повернули на север, ближайший населенный пункт либо к югу, километров двадцать, либо к востоку, километров сорок – пятьдесят. Можно, конечно, начать спуск к западу, но там тоже не ближе тридцати кэмэ. А летим мы на север, и скоро нам станет все равно.

– Изменить мы уже ничего не сможем, – сказала Джей примирительным тоном. – Так что давай уж доедем до конечной.

– И сдадимся в плен военным? – спросил я. – Со словами, что мы перепутали свой экскурсионный дирижабль? Звучит заманчиво… Может, нас даже не расстреляют, а просто посадят на всю жизнь в тамошний карцер. Да, надежда есть…

– Странный, ты становишься брюзгой, – сказала Джей недовольно. – А что, с шагающими танками тебе было проще?

– И не вспоминай даже, – потребовал я. – Я вообще не люблю, когда всякая такая фигня происходит. На генетическом уровне я отчаянный трус и обыватель: мне бы сейчас сидеть в отеле с чашечкой горячего чая и пончиком…

– Пургу ты какую-то несешь, вот и все, – проворчала Джей.

– Так пурга вокруг и есть, – попытался я оправдаться.

– Но что верно, – продолжила Джей, – в таких местах и двадцать километров можно два сола пилить.

Некоторое время мы продолжали озираться по сторонам, пытаясь обшаривать местность в различных режимах видения. И все, что нам открывалось, не вызывало у нас приступов оптимизма. Да и снег залеплял экран забрала шлемов, так что приходилось счищать его перчатками: сильного обогрева на стекло мы подавать не стали из экономии.

Минут сорок молчали, раскачиваясь, словно на огромных качелях, наблюдая, как болтаются, подобные маятникам гигантских часов, такелажные тросы, которыми крепилась наша цистерна. Вцепившись до онемения в кромку люка и крепко упираясь подошвами сапог в оборудование, мы наблюдали, как черные линии тросов прорезают снежную мглу, изредка вспыхивая в лучах прожекторов, словно раскаленные прутья. Все, что нам сейчас оставалось, это внимательно наблюдать, ждать и надеяться.

Порывы ветра слегка ослабли, и я с тоской вскидывал голову, глядя на жирное брюхо дирижабля, ожидая, когда же мне придется его продырявить.

Неожиданно гул турбин изменил ноту на более низкий тон, и скорость нашего полета стала снижаться. Дирижабль медленно и величественно качнулся в кружении снежного марева и стал разворачиваться вместе с нами вокруг своей оси, продолжая медленно плыть вперед. Затем я заметил, что мы начинаем плавно снижаться.

– Тысяча бешеных дроидов, Джей! – вырвалось у меня. – Мы что, уже приехали?!