Чтение онлайн

Он лукаво улыбнулся, и друзья быстро удалились.

12 января в 4 часа дня в доме № 3 по Губернаторской улице, где помещался Политический отдел Пятой армии, состоялось партийное собрание иностранных коммунистов. Секретарем Уфимского комитета партий иностранных коммунистов был избран Ярослав Гашек.

И с первых же дней Гашек, несмотря на огромную занятость в типографии, отдает много сил партийной работе. Его часто можно видеть на многолюдных митингах.

Телеграф и печать во все концы разнесли трагическую весть: 15 января бандой немецких офицеров были зверски убиты выдающиеся деятели международного революционного движения, основатели Коммунистической партии Германии Карл Либкнехт и Роза Люксембург.

Это известие глубоко потрясло Гашека. Вечером в редакции состоялся траурный митинг. Ярослав, сидя у окна, молча слушал выступавших. Иногда взглянет в темное стекло, запишет что-то на листке бумаги и снова слушает…

После митинга он подошел к Сорокину и подал исписанный листок.

— Посмотри, пожалуйста, — тихо проговорил Гашек.

Сорокин прочитал: «Два выстрела».

В газете «Наш путь» эта заметка появилась 21 января. Весь номер был посвящен памяти двух замечательных борцов за дело рабочего класса.

«Мы все чувствуем, — писал Гашек, — что эти два выстрела должны превратить весь мир в пожар. Не может быть сегодня ни одного рабочего, который бы не знал, что ему делать и как бороться со всеми виновниками смерти великих вождей германского пролетариата.

Каждый рабочий и крестьянин знает, что эти два выстрела — символ атаки международной буржуазии на революционный пролетариат, и что нельзя тратить времени, рисковать жизнью других работников Великой Революции Труда и что надо сразу покончить с буржуазией…»

С большой внутренней силой звучал заключительный призыв Гашека: «Эти два выстрела нам сказали ясно: „Винтовку в руки! Вперед!“»

Кровью обливались сердца простых людей. На фабриках, заводах, в деревнях и селах Республики Советов, в воинских частях Красной Армии, повсюду проходили митинги, собрания. Рабочие, крестьяне, красноармейцы клеймили врагов пролетариата, социал-предателей Германии. И среди тех, кто особенно часто выступал перед народом, был Ярослав.

Политотдел Пятой армии устроил собрание в Новом клубе (ныне здание уфимского Дома офицеров Советской Армии). Затаив дыхание, слушает выступавшего Гашека 24-летняя накладчица типографии Шура Львова. Эта простая девушка, всегда веселая, неунывающая, трудолюбивая, снискала искреннюю любовь и уважение у всех работников типографии.

«Наша Шурочка», — так тепло и нежно называли они ее.

И в самом деле, в ней были обаяние, сердечная простота, чуткость к товарищам. Шура, как никто, умела с улыбкой, веселым видом переносить все невзгоды трудных военных лет.

Глубоко взволновала девушку речь Гашека. Его слова о всемирной революции, о Советской власти, о том, что, наконец, в России настала счастливая жизнь для простых людей, нашли в ее сердце живой отклик.

Долго она не могла забыть этого вечера.

И надо же так случиться, что на следующий день Гашек, проходя по цеху, остановился около литографского станка. Постоял, посмотрел, как Шура кладет чистые листы на камень, взял в руки оттиск, почитал и ушел, не сказав ни слова.

В следующие дни подобное повторялось еще несколько раз. Девушка не на шутку встревожилась: «Может, не так что делаю… Но почему не скажет?»

Высказывала тревогу подругам своим:

— И чего он придирается ко мне? Наверное, недоволен работой моей. Ой, чем все это кончится…

Где ей было знать действительно, чем все это кончится? Впрочем, если бы она хоть мельком взглянула на «страшного» начальника, когда он останавливался около нее, то обязательно бы заметила, как внимательно и ласково следит он за движениями рук ее, как нравится ему стоять здесь и молчать…

Но ничего этого Шура знать не могла. И потому однажды, когда Ярослав подошел, не выдержала и спросила его, чуть не плача:

— Скажите, что я сделала плохого? Почему вы так ко мне?..

А он улыбнулся, махнул рукой и тут же ушел.

Несколько дней не появлялся Гашек в цехе. Девушка даже забеспокоилась, не случилось ли что, не заболел ли. Но потом он снова подошел к станку.

— Здравствуйте, Шура.

…Стоял холодный зимний вечер. В одноэтажном домике сторожа винного склада Андрея Дмитриевича Александрова ждали возвращения Шуры с работы. «Что-то долго нет. Уж не стряслось ли какой беды?» — думала-мать, Анна Андреевна, то и дело подходя к окну, тревожно всматриваясь в темноту.

Горела коптилка, еле освещая комнату. Тихо. Лишь изредка слышны шаги красноармейцев, находящихся в караульном помещении, расположенном по соседству с квартирой.

Но вот, наконец, стукнула дверь в сенях и в комнату, раскрасневшаяся от мороза, вошла Шура. Мать облегченно вздохнула.

— Славу богу! А я уж так измучилась…

Но что это? Шура не одна… Позади стоял какой-то военный.

Шура поцеловала мать и девочек, затем застенчиво проговорила:

— Мама, познакомьтесь, это Ярослав Романович Гашек. Мой друг. — А затем тихо добавила: — Я люблю его и выхожу за него замуж.

В тот же вечер Шура ушла из дома, оставив родственникам свой новый адрес.

Удивительно даже, как успевал Гашек выполнять столько дел. Он был неутомим, его энергии хватило бы на добрый десяток людей. Писатель участвует в организации спектакля-концерта на русском, венгерском, немецком, еврейском и турецком языках, проходившего в в Новом клубе, читает лекцию на русском языке: «Лига народов, или III Интернационал».

Много сил и энергии отдавал Ярослав работе среди военнопленных-иностранцев. И особенно велика его заслуга в организации еженедельной газеты на русском, венгерском и немецком языках.

Первый номер органа Уфимского комитета партий иностранных коммунистов вышел 15 февраля. «Красная Европа» — так многозначительно назвали газету интернационалисты, выражая тем самым главную свою задачу: бороться за власть пролетариата в странах Европы.

Редактором и одним из самых активных ее корреспондентов стал Гашек. Уже в первом номере он выступает сразу с двумя материалами. В одном — «Задачи „Красной Европы“» — от имени комитета партии иностранных коммунистов рассказывает о направлении нового печатного органа, а в другом — «Ликующий зверь» — раскрывает причины убийства руководителей немецкого пролетариата К. Либкнехта и Р. Люксембург, ставит перед иностранными соратниками по борьбе ближайшие задачи. «Недалек день, — взволнованно пишет он в заключение, — когда везде в Европе и во всем мире предательские и соглашательские правительства будут уничтожены, и восторжествует власть трудящихся над капиталистами, кулаками, купцами и банкирами. Это власть советская, неограниченная диктатура пролетариата».

Вполне понятен тот огромный интерес, который проявлял Гашек к состоянию международного рабочего и коммунистического движения. Он стремился глубоко выявить и помочь уяснить читателям значение русской революции для пролетариата других стран. Его статьи, заметки на эти темы в «Нашем пути», «Красной Европе» предельно сжаты, выразительны, действенны.

С большим подъемом рассказывает Гашек в обозрении «Переворот в Германии» о революционных событиях в Баварии, подчеркивает пролетарскую солидарность других народов с немецкими революционерами.