Чтение онлайн

– - Был один повар, -- продолжал рассказывать Клод, -- который умел разрубать яйцо на лету и выдавать его за несколько яиц! Вы, конечно, скажете, что на любой кухне есть такой умелец, но нет, наш повар оказался настоящим мастером! У него была специальная конструкция в виде небольшой кружки без дна. Вместо дна у нее было два лезвия, образующие крест. Он кидал в свое приспособление яйцо и получал четыре маленьких аккуратных яйца.

– - Кому нужны маленькие куриные яйца?
– - наивно спросил Алан.

– - Никому, -- кивнул Клод, будто заранее ждал подобный вопрос, -- но перепелиные совсем другое дело! Зимой поставщики всегда тянули с перепелиными яйцами, а графу нужно было есть каждый день и по три раза! Опять же, хорошая экономия - по шесть пенсов с десятка, которые шли в карман нашему мастеру.

– - Хорош же мастер, о достижениях которого знала вся кухня, -- едко заметила Ингрид.

Едва рассвело, они вновь отправились в путь. Настроение было неплохим, за счет веселых рассказов Клода, но испорченный сон давал о себе знать. Олаф, привыкший к тяготам походов, не роптал, не то, что его ноги. Дафна говорила про отвар, который нужно пить каждое утро, и даже давала порошок, но рыцарь его, видно, где-то обронил.

К полудню путники вышли к стремительному потоку мелкой речушки. Перепрыгивая с камня на камень, они переправились через нее относительно сухими.

– - Через пару часов будем в Нордфолке, -- сказал Клод, завидев высокие шпили резиденции ордена. Однако до города добрались только к сумеркам. Ворота еще не закрыли и они беспрепятственно прошли внутрь.

Нордфолк выделялся среди городов герцогства. Его дороги были вымощены коричневым камнем, что придавало улицам уютный, немного простоватый вид. Дома же сильно не отличались: высота, цвет черепицы, ставни -- все походило на остальные города, с единственной разницей -- Нордфолк был в два раза старше всех прочих. Ведь Эдмунд, став герцогом, основал четыре города по образу Нордфолка, которому уже тогда было за двести лет.

– - Похоже, -- заметила Ингрид, -- Анкейн все же явилась стражникам, и им теперь нет до нас никакого дела.

Солдаты не обращали на них внимания. Они спокойно миновали ворота, прошли городскую площадь и направились в резиденцию. Путь был неблизкий и когда они подошли к замку, уже окончательно стемнело.

– - Да, -- проговорил Клод, -- дворец что надо.

Действительно, резиденция была значительно больше, чем в других городах. Она отстраивалась на руинах древнего замка, принадлежавшего ордену, и имела внушительный вид. Когда Олаф сам впервые увидел эти стены, то решил, что его привели к небольшому городу.

С наступлением сумерек ворота в резиденцию закрывались, и Олаф окликнул часового. Высунувшийся брат не сразу признал священного рыцаря, но когда тот назвался, тут же отвесил низкий поклон.

– - Я знала, что у вас тут все со странностями, -- сказала Ингрид, -- но чтобы настолько.

– - Просто брат Олаф пользуется огромным уважением, -- поспешил пояснить Алан.

Путников проводили внутрь. Патрик Моррис, первый помощник Верховного магистра ожидал поздних гостей у парадного входа. Моррис удивленно посмотрел на Олафа, когда тот заявил, что ему срочно нужно увидеть магистра Гилкриста. Ничего не говоря, Патрик провел их в приемную.

– - Ох, не к добру все это, -- бормотал Клод.

Через десять минут к ним вышел сам Элиот Гилкрист. Магистр был облачен в обычную темно-коричневую мантию, но от всего его облика веяло неподдельным величием. Его белая, как первый снег, седина эффектно сочеталась с ясными голубыми глазами и добродушным желтоватым лицом.

– - Рад тебя видеть, брат Олаф, -- улыбнулся он, закрывая за собой дверь, -- мне сообщали, что ты пропал после инцидента близ Доргхейма, но вижу -- жив и здоров.

– - Магистр, -- обратился Олаф, -- я не смог найти истинного убийцу Алана Фостера, но я привел его.

– - Кого его?
– - не понял Гилкрист.

– - Самого Фостера, -- пояснил Олаф.

Магистр внимательным взглядом изучил сначала Клода, а затем и Ингрид.

– - Один уже немолод, -- проговорил он, -- второй, вообще, женщина.

Проницательный магистр без труда разгадал маскировку Ингрид.

– - Магистр, я действительно здесь, -- заговорил Алан, -- мне нужно столько вам рассказать...

Гилкрист жестом прервал его. Он обвел взглядом комнату, ища Фостера и убедившись, что никого больше нет, удивленно посмотрел на Олафа.

– - Магистр, я использовал заклинание Искра Жизни, -- поспешил объяснить Алан, -- и теперь нахожусь в теле отважной и достойной Ингрид.

– - Понимаю, -- кивнул Гилкрист, -- но где ты узнал об этом заклинании?

Алан рассказал ему обо всех своих приключениях. Олаф отдал должное девушке, она не перебивала и не вмешивалась в разговор двух магистров -- действительного и будущего.

– - Сами боги заботились о тебе!
– - сказал Гилкрист, когда Алан закончил свой рассказ, -- я не мог поверить в твою гибель, мой мальчик. Мне казалось, что ты вот-вот откроешь дверь, и все окажется просто не в меру затянувшимся сном. Как хорошо, что ты вернулся.

– - Здесь не обошлось без богов, -- проговорил Фостер, -- брату Олафу явилась сама Анкейн и сказала, что только здесь можно решить проблему юного магистра, то есть меня.

– - Она действительно так сказала?
– - настороженно спросил Гилкрист.

– - Да, -- кивнул Олаф, -- мне было видение.

– - Я не могу и не хочу противиться воле богов, -- после недолгого раздумья сказал магистр, -- брат Олаф, я прошу оставить нас с Аланом и леди Ингрид наедине. То, о чем я сейчас буду говорить, является государственной тайной. Прошу меня понять.

– - Хорошо, -- кивнул Олаф.

Гилкрист потянул за шелковый шнур, висевший за спинкой кресла, и в комнату вошел первый помощник.

– - Патрик, -- сказал магистр, -- проводи господина Клода и брата Олафа в кельи. Они устали с дороги и, должно быть, проголодались.

– - Есть такое, -- тихо проговорил Клод.

– - Будет исполнено, магистр, -- поклонившись, ответил Моррис.

– - Завтра, брат Олаф, мы все с тобой хорошенько обсудим, -- добродушно улыбнулся Гилкрист.

За спиной громко хлопнула дверь. Ингрид оглянулась на резкий звук, и Алан успел заметить скользящую во мраке тень.

– - Не обращайте внимания, -- махнул рукой Гилкрист, погруженный в какие-то свои думы, -- это мрачные братья. Они умеют хранить тайны.