Чтение онлайн

— Странное отверстие для маленьких жучков, — отстранённо, явно думая о своём, сообщил Олег.

— То и оно, что для маленьких, — со значением отозвался Рван. Йерикка на него зыркнул:

— Боишься не пролезть?

— Да я-то пролезу… — всё так же с намёком продолжал Рван, — а то…

— Цыц, щенок! — свирепо сказал Йерикка. — Если это в мой адрес, то я тебя использую по назначению — привяжу к яйцам верёвку и пинками загоню в дыру — волотам на поживу!

— Волотов не бывает одно, — хихикнул Рван, подгибая под себя ноги и упираясь ладонями в щиколотки.

— Объяснишь это им, — хладнокровно ответил Йерикка.

— Оно бы и сплошная радость вас слушать, — вмешался Святомир, облизывая и убирая ложку, — да часом идут сюда… Говорить будем?

— Опоздали, — заметил Олег. Йерркка хладнокровно возразил:

— Почему? Отобьёмся и уйдём.

— Рад, что ты в этом уверен… — Олег ещё что-то хотел добавить, но вместо этого немного удивлённо сказал: — Глядите, кто это?

Мальчишки обернулись в сторону его вытянутой руки. Сажен за десять от них между двух больших камней стояло приземистое — по колено — существо, покрытое буро-красными волосами до такой степени, что его легко можно было принять за поросший высохшим папоротником пригорок, только глаза в этой мешанине посверкивали.

— Й-ой, да то каменка, — отмахнулся Святомир, — ты их и впрямь одно не видел… Без вреда оно, крошки вон за нами подъест.

Каменка тем временем начала (начал?) подскакивать на месте и издавать странные писклявые звуки. Горцы, готовя оружие, с интересом посматривали в сторону пещерного жителя. Стрелки приближались перебежками — их было около двух десятков, но на гребне замечалась ещё возня.

И вновь наплыло на Олега странное ощущение — будто его зовут, окликают. И теперь тоже он не успел разобраться, что к чему, потому что Йерикка уронил вжатый в плечо пулемётный приклад и негромко вскрикнул:

— Й-ой, балда! Сам же просил у них помощи, а теперь… Там — тоже вход в пещеры!!!

— Тучки-то растягивает, Гоймирко.

Лежавший на разостланном плаще Гоймир опустил бинокль. Богдан, ставший с ним рядом на колено, говорил спокойно-бесцветным голосом. Но в этой бесцветности крылся приговор.

Судя по взрывам, Йерикка со своими уничтожил орудия. Но только затем, чтобы все погибли от ударов вельботов. Гоймир уже приказал понадёжнее устроить стволом в небо плохо приспособленный для стрельбы в воздух «утёс». Если будет разведривать с такой скоростью, то до визита врага с воздуха осталось каких-то полчаса… Юный князь-воевода погладил поцарапанную ложу ППШ. И подумал мельком, что мог бы уже поменять эту машинку на «калаш», взятый у кого-нибудь из убитых. Но ППШ принадлежал ещё деду, воевавшему с этим оружием аж полвека назад, и бросать его казалось кощунством. Да и вещь правда хорошая, вот только переводчик огня сработался, иногда сбрасывается с одиночного на автоматическую сам собой…

— Как там наши? — спросил Богдан, не сводя глаз с вражеских позиций. Гоймир хотел сказать было, что это вообще-то уже не важно, но пожалел младшего. Однако, Богдан сам спросил ещё: — Вельботы скоро ли ждать?

— Недолго, — ответил Гоймир. — А то трусишь?

— Так есть немного, — Богдан шмыгнул носом. — Да всё больше обидно. Будто бы на зверя в клетке охотятся… Быть стать, к воде-то слезем, да и рискнём переплыть по-за окружение?

Гоймир несколько мгновений молчал, откровенно оценивая эту возможность. Да, можно, пожалуй, успеть спуститься… но вода — чистый лёд, не замерзает лишь потому, что постоянные волны не дают этого сделать. В такой воде живёт Морана. Схватит — и любой витязь вздохнуть не успеет.

— А то и добро, — решил Гоймир. — Вот станут нас живыми-то брать, как патроны выйдут — тут и попрыгаем вниз… — он посмотрел на младшего и спокойно, даже ласково сказал — Ты не бойся. То быстро совсем.

Подошли Резан, Мирослав и Ревок. Все выглядели жутковато — усталые, обветренные… И всем было ясно — светлеет с каждым ударом сердца, с каждым вздохом. Они не успели обменяться парой слов — Мирослав тонко вскрикнул и выкинул руку в направлении моря, на северо-запад.

Четыре точки двигались лесенкой, постепенно вырастая в размерах… и становилось понятно — сейчас эта точки превратятся в вельботы, те окажутся над головами противника — над их головами — и всё кончится.

Мирослав бросился разворачивать крупнокалиберный пулемёт, остальные вскинули оружие… хотя это и было нелепо — стрелять в штурмовики из автоматов. Приближаясь, вельботы неспешно снижались, и была в их движении тупая механическая уверенность, железное превосходство. И то сказать — первый же их заход просто-напросто размажет всех пятерых по камням…

… — Давайте сюда! Скорее!

Ревок подскочил — голос раздался из-под самых его ног. Все уставились именно туда — где в расщелине под камнем солнечный свет неясно обрисовывал контуры человеческого лица и поблёскивали два глаза.

Резан, изменивший Мирослава за «утёсом», даже не дёрнулся — он стоял на коленях, подняв ствол и острым, узким взглядом следил за приближающимися вельботами.

Богдан, самый младший из всех, вдруг подумал о каменках, которым, наверное, немало остатков еды перепало от горцев — вот они теперь и решили спасти погибающих людей.

Ревок просто не мог перевести дух.

Мирослав решил, что сошёл с ума.

Узнал глаза и лицо только Гоймир — впрочем, их он мог бы узнать и в полнейшей темноте. Под камнем находился Вольг — чтоб ему было пусто! — но сейчас он оказался как нельзя кстати!

— Сюда, кретины, тут коридор! — лицо Олега исчезло, щель с грохотом расширилась. Гоймир подтолкнул к ней Богдана — тот исчез мгновенно. Следом протиснулся Мирослав, потом — Ревок.

— Резан! — крикнул Гоймир. Тот повёл плечами:

— Иди сам, я тут встану.

— Резан, сюда! — приказал Гоймир. Резан, не оборачиваясь, крикнул:

— Брата моего убили! Месть мстить останусь!

— Гром Перуна на твою голову! — зарычал Гоймир. — Слово князя слушай! Бросай пулемёт, сюда!

— А чтоб мне пусту быть, коли так стану!

До вельботов оставалось версты три, не больше. Сейчас это были уже не точки — отчётливо сверкали блистеры.

— Прости уж, Резан, — Гоймир обрушил, удар кулака на затылок «заклинившего» парня и спихнул его в дыру, как куль с мукой — прямо в подставленные руки. Сам остановился, с сожалением оглядываясь на стоящий «утёс». Снова бросать! Но от переднего вельбота оторвались расходящиеся пучки белых щупалец, оканчивавшихся чёрными штрихами…

…Пол оказался близко. Гоймира подхватили, не дав упасть, рванули в сторону. Он крикнул:

— Бегом! — но наверху гулко загрохотало, облака крошки, пыли, перегретого воздуха с запахом чеснока ворвались в коридор. Скала дрогнула, её стены зашатались… и всё.

— Живой ли я? — поинтересовался Гоймир, откашлявшись. — Или уж к Кощею погадал?

— Жив, жив, — послышался голос Йерикки, и темноту распорол оранжево-алый, искристо-брызжущий свет: рыжий горец держал в руке фальшвейер. Свет этот выхватывал из темноты резкие, чёрно-красные лица мальчишек, казавшиеся в этом освещении какими-то рисунчатыми, картинными, словно у пренебрегающего полутонами художника. Святомир опирался на стену с закрытыми глазами, левое плечо его было перемотано раскисшей от крови тряпкой.