Чтение онлайн

Тайнар и Тарва переглянулись, но промолчали. Анна продолжала:

– Я уже в шлюзе поняла, что попала не туда, куда надо. Но мне захотелось осмотреться. Корабль летел медленно, и я подумала, что около часа времени у меня есть. Понимаю, это было глупое ребячество. Но всё было так любопытно. Я впервые видела такой корабль, такую технику, ну, вы понимаете – вы же это видели. Я поднялась по лестнице, и через люк попала в верхний уровень корабля; а вот назад выбраться не смогла, люк заклинило. И там… там был полный шлюз скелетов, гуманоидов и мероканцев, очень древних. Я пыталась найти второй люк в ангар, но заблудилась и упала там в обморок. Как я очутилась в ангаре, и как этот корабль три дня назад оказался возле Трефа, я понятия не имею. Поверьте, последнее, что я помню – это как я упала в обморок в кабине управления этого корабля. Мне кажется, что я пила там спа, но я в этом не уверена. Мне было очень плохо, и это могла быть галлюцинация… – Она не решилась рассказать о своих подозрениях и страхах, сейчас они казались ей нелепыми.

– Выходит, что вы каким-то образом заставили этот корабль прыгнуть через гипер, или и вовсе – через Гроома, так как через три стандартных часа после Шквала вы были здесь.

– Нет. – Произнесла Анна. – Я не могла бы сделать это даже в бреду, потому, что не знаю, как это делается! Я только рассчитывала попытаться повернуть его к терминалу…

– Вы знаете, что такое Шквал?

– Нет. – Анна, и правда, не знала.

– Если бы вы оставались возле терминала в момент Шквала, этот корабль просто взорвался бы. А ваш истребитель вместе со всем, что находилось в нём, превратился в молекулярную пыль.

– Но тогда… Тогда он ушёл в гиперпространство сразу после того, как я оказалась на борту? – Спросила Анна. Тёмная фигура на камнях… Голос, произнёсший: «Анна!». Ощущение чьего-то присутствия. Спа. Кто-то сделал это для неё. Она не сумасшедшая, и чудес не бывает, даже в космосе.

– Что вы думаете обо всём этом? – Спросила Тарва.

– Я боюсь… боюсь, что вы сочтёте меня сумасшедшей. – Нерешительно произнесла Анна. – Но я думаю, что там кто-то был.

– Вы кого-то видели?

– Нет, но я… чувствовала. Это мог быть бред, я не уверена. Но ощущение присутствия было… таким реальным.

– Всё это более чем странно. – Решила Тарва. – Это не последний наш разговор, я полагаю.

– Я не отказываюсь от разговора… – Произнесла с неприятным чувством, что ей не верят, Анна. – Но по этому вопросу я ничего более того, что уже сказала, сказать не могу.

Спасла от дальнейшей беседы её судья Таш. Адрия сообщила, что та уже на борту и поднимается в крипт.

– Удачно посадились! – Заметил Ликаон после того, как его корабль, войдя в атмосферу Корты под опасным углом, промазал мимо космодрома и рухнул с ужасающим воем в джунгли за Диной. Оба его пассажира, не выдержав перегрузок, обмякли в креслах; у Рона Леа носом шла кровь. Гуманный Ликаон оказал им обоим первую помощь и покинул корабль как раз перед тем, как к нему подоспели спасатели. Скрылся в кустах, торопясь удрать подальше и сориентироваться на местности. У него был приказ Анны: сделать то, что собиралась сделать она, то есть, добраться до судьи Таш и попросить помощи для Грита. Поэтому он избавился от людей, которые могли задержать его и создать проблемы, и решил добираться самостоятельно.

Всё, что он знал – это имя судьи, и то, что она жила в Луане. Сейчас он находился в Дине; больше Ликаон ничего не знал. Он был порождением космоса и замкнутых пространств, и не знал, что такое планета. Так же слабо он представлял себе всё многообразие мира живых существ, поэтому попытался вступить в контакт сначала с гленками, которые проявили лестную общительность, но помочь не смогли, а потом – с круглоухим бесхвостым кортианским псом. Пёс набросился на него с самозабвенным лаем, демонстрируя самую что ни на есть явную агрессию, и Ликаон укоризненно обратился к нему:

– Должен сказать, что как представитель своей планеты, встречающий инопланетного гостя, ты неприветлив, груб и чрезвычайно агрессивен. К тому же, либо ты выражаешься до неприличия невнятно, либо твой язык мне не знаком, как слишком примитивный и не включённый даже в реестр необязательных диалектов. Поэтому контакт с таким существом я считаю унизительным и бесполезным для андроида моего класса!

Но псу было плевать на все упрёки. Во всю силу лёгких он продолжал вопить на единственном доступном языке «караул!», предупреждая всех добрых людей о вопиющем безобразии: неживое, но ходячее и говорящее, а значит, опасное. На его беду, ни добрых людей, ни даже других собак поблизости не было, только гленки верещали в кустах, да маленькие ящерки бегали по стволам папоротников вверх и вниз, посвистывая протяжно и удивлённо. Пёс оставался один на поле боя, но это нисколько не обескураживало его. Подпрыгивая на напружиненных лапах, он клацал белыми зубами у самого лица Ликаона, который укоризненно выговаривал ему за это на лингве Бехидже:

– Ты определённо смешон, и пытаешься сделать смешным меня. Это негостеприимно с твоей стороны; более того, это не очень умно, поскольку…

Тут пёс, призвав всё своё мужество, цапнул Ликаона и рухнул, парализованный, на землю.

– Собственно, именно это я и имел в виду. – Ликаон поправил одежду, сказал напоследок героическому псу:

– Абсолютно дикий, невменяемый туземец! – И приосанился.

– Что ж. – Не без пафоса сказал он вслух. – Встреченный агрессивными туземцами и не упавший духом, я вышел из первой переделки победителем. Теперь можно отправляться в одинокий путь, полный невзгод. А: (как сказала бы моя хозяйка) Я не знаю, куда идти. В: следовательно, я должен сориентироваться на местности. Из следствия следствует, что без контакта не обойтись. Только нужно отыскать более дружественных и более вменяемых туземцев.

Так как его представления о туземцах были слишком смутными, он способен был искать контакта с кем угодно: с индрикотерием, например, или с полосатым кортианским львом. Для него равный статус имели все. Но на его счастье, встретился он всё-таки не со львом, и не с другим опасным зверем, а с двумя мероканскими детьми, потерявшими собаку.

Так вышло, что это были уже знакомые нам дети Вера. Они гостили на вилле Гем, у родственников, и, привлечённый шумом космической аварии, Элайр Вера, или просто Элле, удрал из дома, прихватив порученную ему сестрёнку. Она капризничала, хныкала и мешала ему добраться до цели, а тут ещё любимый пёс пропал: только что лаял, и вдруг затих, и не откликался на призывы, чего с ним никогда не случалось. Это было даже как-то страшновато, но зря, что ли, Элле был Волком, пусть и маленьким?

– Домой хочу. – Ныла, ковыля за ним, четырёхлетняя Миа. – Хочу есть.

– Вон там ещё посмотрим. – Без всякого раздражения, что любому нормальному десятилетнему мальчику в любом человеческом мире показалось бы извращением, говорил Элле. – Мне кажется, мы уже близко. Он где-то вот тут лаял.

Он был полноватый, пепельный, с голубым отливом, с серо – синими, как у отца, глазами; Миа была смуглая, в мать, с глазами удивительного сиреневого цвета. В данный момент она была ещё и чумазой, с застрявшими в копне кудрявых волос травинками и веточками, и грязными ободочками в углах рта, впрочем, её это не портило.

– Я туда не хочу. – Сказала она вредным голосом.

– Тогда посиди, я схожу один. Я быстро.

– Не хочу! – Повысила голос вредная девочка, цепляясь за брата ещё и второй рукой. – Я с тобой хочу!

Ничуть не раздражаясь вредностью сестры, Элле начал спускаться в ложбину. Заметив, что сестре трудно, он взял её на руки – решение благородное, но не очень умное, так как сам он был ещё мал, а Миа для своих лет была девочкой не мелкой. Элле задирал подбородок поверх головы своей ноши, пытаясь видеть, куда идёт, но это мало помогало. Пару раз он удачно упал; на третий всё-таки свалился в ручей, откуда выбрался бы в два счёта, если бы решился отпустить сестру хоть не надолго. Любой другой мальчишка давно уже стряхнул бы сестру, выбрался сам и вытащил её, но не Элле. Он сопел, кряхтел, барахтался, прижимая к себе свою ношу, в помутневшей воде, и только производил ненужный шум, к великому переполоху среди заселяющих кустарники гленков. И тут его весьма своевременно спас Ликаон, решив, что это будет неплохой повод для удачного контакта.

К его счастью, мероканские дети были не пугливы. С незнакомцами их учили быть вежливыми; никто не внушал им с пелёнок, что с незнакомыми существами разговаривать нельзя. Элле поблагодарил неизвестное существо, прополоскал одежду, свою и сестры, расстелил на камнях и снова поблагодарил Ликаона. Спросил застенчиво:

– А вы с какой планеты? – Не уверенный, что спасителя этот вопрос не обидит. Миа, та вообще забыла, что вымокла и испугалась: смотрела на Ликаона, разинув рот.

Я не совсем понял вопрос. – Изобразив самое приветливое выражение на лице, сказал Ликаон, и Элле покраснел, как все мероканцы, пятнами.