Чтение онлайн

– Приставь к ране, нажми и жди, пока не звякнет. Значит, пуля вышла. Потом обработаешь вот этим, – он дал ему тонкий, похожий на авторучку из чёрного пластика, предмет, – и залепишь вот этой салфеткой. Не бойся, мне не очень больно.

Не смотря на свою нечеловеческую выдержку, он задрожал и покрылся испариной, когда пуля пошла наружу. Глухо вскрикнул, когда Ив выдернул её.

– Смотри, – Ив поднёс извлечённую пулю к глазам, – какие навороты. Шипы. Видимо, выскакивают, когда пуля во что-то попадает; иначе как бы они ими стреляли?

– А говорят, что кипы – садисты. – Сквозь зубы процедил Ош.

– Какими они друг друга изощрёнными способами убивают. – Говорил Ив, обрабатывая рану тонким розовым лучом из «авторучки»: края тут же съёжились, кровотечение прекратилось, – и бережно приклеил салфетку. – Как она ещё ничего не повредила в тебе.

– Как же, не повредила. – Возразил Ош уже нормальным голосом. – Но несколько дней я ещё продержусь. Я думаю.

– Может, чотальцы тебе помогут…

– Наивный ты. Скажешь спасибо, если не попытаются убить.

– За что?

– А для профилактики. – Лицо Оша то ли от боли, то ли от злости, то ли от всего вместе стало как-то худее и резче, глаза горели злым красным огнём. Чотальцы, когда всё-таки решились войти в здание – по всем правилам, с оружием наперевес, прикрывая друг друга, – при виде учиненной резни и изменившегося лица Оша, как-то напряглись и посмурнели.

– У вас есть такие? – С вызовом спросил Ив, бросив Шаркави пулю.

– Обычная пуля. – Хмуро ответил тот. Судя по всему, он вообще Ива не понял. Для кипа и мероканского Волка зверством было использование подобных пуль и средств, от которых погибли люди в порту; для чотальцев дикостью показался способ, каким расправился с бандитами Ош. Домой они, освободив заложниц, возвращались настороженные и напряжённые.

– Всё-таки мы, хищники, существа благородные. – Заметил Ив.

– Нас обстоятельства изменили.

– У них тоже есть космические корабли.

– И это верно. – Ош замолчал, глядел на ночную муть за окном вездехода. Ив подозревал, что ему очень больно, но внешне это почти не выражалось – только в слегка искривлённой позе да в обострившихся чертах лица.

Революция, свершившаяся в эти дни на Корте, была бескровной, красивой, мгновенной и окончательно-бесповоротной. Зила Таш готовила её тридцать лет, практически в одиночку, ценой бесконечных компромиссов и лавирования, а где-то и прямого давления сохраняя в неприкосновенности имущество, традиции, привилегии и права исчезнувших Высоких Домов. За это она постоянно подвергалась критике, порицанию и ответному давлению и Кинтаны, и наиболее радикальных мероканских новаторов. Всё было сохранено; в уравнение добавлен ещё один неизвестный, и в нужный момент было сделано то, что нужно. Засыпала Корта в полном неведении того, что Высокий Дом Мессейс существует со всеми вытекающими из этого общественными, политическими, экономическими и всеми прочими последствиями; проснувшись, она обнаружила его буквально везде. Заводы в космосе, плантации, острова, недвижимость, кредитные карты обрели владельцев в мгновение ока; данные Кейвара и Анны Мессейс оказались в памяти всех пропускных и охранных терминалов Союза, магазинов, медицинских, культурных, социальных и всех прочих учреждений Корты и Гешта. Виртуально Кейвар и Анна уже жили на Корте, являлись владельцами огромного имущества Крови Руэл, опекунами множества объектов социальной и культурной сферы, клиентами всевозможнейших заведений; активированы и должным образом запрограммированы были андроиды и роботы в домах, виллах и квартирах, и уже начали расконсервацию и реконструкцию помещений. В одичавших садах главной резиденции Дома, плеонской виллы Руэл – а теперь Мессейс, – началось особенно бурное движение; андроиды срезали буйную зелень, выкорчёвывали лишнее, ровняли и посыпали песком дорожки, заново выкладывали фонтаны, пруды, аллеи, павильоны; и руководил всем этим древний, на сто рядов перечиненный андроид Шаркон, привезённый Руэлами с Мерака.

Плеона была третьим по величине мероканским мегаполисом Корты, после Дины и Луаны, но не производила впечатления такового. Располагаясь на равнине, среди невысоких холмов, и не имея космического порта, Плеона казалась слишком сонной и патриархальной для этого. Окружённая с одной стороны джунглями, а с другой – солончаками и болотами, жаркая, влажная, мистическая, как все, расположенные на болотах, людские поселения, романтичная и неторопливая, Плеона была особенно популярна у туристов с других планет, из-за самобытности архитектуры, обычаев и строгости не только Кастовых, но и расовых различий и границ. Районы, где жили мероканцы разных Каст и рас, отличались друг от друга, как небо от земли, везде был свой уклад, свои нравы, своя архитектура, своё общественное устройство; здесь продолжали говорить на разных языках Старого Мерака, и даже существовали культы Ти и Мерц. Больше всего было здесь старых и многочисленных Домов Саиса, основанных красной мероканской расой; их просторные виллы утопали в зелени и были окружены водой: фонтанами, искусственными озёрами, бассейнами, прудами и каналами, – и цветами. Их обилие и разнообразие здесь были просто неописуемы. Конечно, вилла Мессейс славилась и искусственными прудами, и каналами, и цветниками; помимо того, в парке жили редкие на Корте птицы, все их кортианские разновидности, а в прудах и каналах жили пресноводные тюлени. Блудных Мессейс ожидало более чем роскошное жилище, сложенное из местного серого, с рубиновыми искрами, камня и белого дерева. Мерокано-кортианские дети и подростки, сопровождаемые гленками и собаками, заинтригованные и скандализированные, осаждали окрестности виллы, подглядывая за работами, и с нетерпением ждали появления Мессейс – родную Кровь самого преступного и проклинаемого существа в Известной Вселенной.

Их все ждали; о них все говорили. После того, как Анна Мессейс назвала себя на Савале, весь Союз говорил только о них. Говорили на всех планетах Союза и Лиги, на всех терминалах, на Биафра и даже Агой. Говорили о Грите и его странной команде, капитаном которой был какой-то неизвестный пока мероканец – раз оба Мессейс сказали, что капитана на Грите нет, значит, был ещё один?.. Ещё говорили, что Мессейс на самом деле не двое, и даже не трое, а несколько. Говорили… ждали. Напряжение всё возрастало там, где говорили и ждали. Вспоминали появление Нападающего Волка и трактовали это кто как: кто – как смерть для Л’вара, кто – как гибель для всех мероканцев и Корты. Говорили о Въерре: об убитых там то ли во время теракта, то ли облавы, о людях, которых спасали двое мероканцев, кортианин и Агой; о странном поведении кипов при расследовании этой трагедии, о молчании лорда Понтифика и Леди Факиа. Напряжение между мероканцами и кипами обострилось, возобновились стычки. Дом Гем не скрывал своей агрессии; мир между двумя расами висел на волоске. Все напряжённо ждали реакции Понтифика, но тот упорно молчал, и даже сами кипы начинали нервничать. Лорд Кор по собственной инициативе встретился с главами мероканских кастовых Советов, но это привело только к росту напряжения. Лорду Кору ясно дали понять, что кто бы ни был виновен в смерти Крови Гемов, а так же нескольких других Домов, он ответит, и мероканцы не станут делать исключение даже для Понтифика. Было ясно, как белый день, кого поддержат в этой ситуации кортиане, всегда обожавшие мероканцев, и как напряжённо ждут этого конфликта мятежные шхарианцы и непредсказуемые бардиане. Лорды были в растерянности; их жёны, почувствовав, что пришло их время, сообща искали выход из кризиса.

Ив был зол гораздо больше, чем сам Ош; его взбесило циничное поведение чотальцев, которые просто ждали, чем всё закончится, не попытавшись помочь. Никуда не делась его вспыльчивость! Каким он был четыреста лет назад, таким был и теперь; он без обиняков заявил по пути Ошу, что никуда на корабле чотальцев и с их помощью не полетит.

– Мероканец, теперь моя очередь упрекнуть тебя в ребячестве. – Устало возразил Ош.

– Ну, и что. – Упрямо сдвинул брови Ив. – Пусть так. Кроме всего прочего, я им больше не доверяю.

– А вот это более сильный аргумент. Но разве у нас есть выбор?

– Есть! Забрать Гэвэнто, и попытаться улететь на их корабле самостоятельно.

–Ты сам-то понял, что сказал? – Пробормотал Ош. Они подошли к диспетчерскому центру и вошли внутрь.

Шаркави и Догар были уже там; они наверняка рассказали, какую резню устроил Ош на станции, и все смотрели на него с ужасом и даже неприязнью. Детей не было.

– Мы свою часть уговора выполнили. – Сказал Ош.

– Никто не ожидал, что вы сделаете это…так. – Произнесла одна из женщин. – Это слишком ужасно, и…

– А как вы себе это представляли? – Спросил Ош довольно мягко. – Может, нужно было убить их тем же способом, каким убиты были здесь сотни? Или устроить перестрелку с киданием гранат и гибелью заложников? Или применить какой-нибудь газ, от которого у них почернели и распухли бы лица и вытекли глаза? Да, меня учили убивать жестоко и зрелищно. Это шокирует и парализует волю, внушает ужас перед такими, как я. Таких, как я, на всей моей планете только восемь человек. Когда мы приходим на охваченный паникой объект, врываемся, чтобы освободить заложников или уничтожить террористов, сопротивляться решаются единицы.

– Я не знаю, что у вас за мир, – нервно сказала женщина, – но мы не хотим, чтобы наш ребёнок летел с вами.

– Предпочитаете смотреть, как он умирает?

– Мы попытаемся что-то сделать…

– Это невозможно здесь, на Чотал.

– Он сам так решил.

– Хорошо. – Сказал Ош. – Если он сам так скажет, пусть остаётся. Но если он хочет улететь, он улетит.

– Вам не достаточно нашего слова? Поверьте, никто из нас не поведёт корабль, если вы захватите одного из наших детей.

– Это я уже понял.

– Достаточно было того, как ваши люди бросили нас там, на станции, – добавил Ив, – чтобы всё понять.

– Вам не нужна была никакая помощь. – Возразил Догар.

– И ты это знал сразу же? Ещё до того, как вошёл на станцию и увидел, что мы справились без вас?

– Я догадался по тому, как легко ты пошёл к станции. Ты наверняка знал, что тебя не могут убить.

– Убить меня можно. – Возразил Ив. – Особенно из укрытия, и особенно оружием, которое стреляет стальными пулями. Но когда со мной двое трусов, а внутри станции – мой друг, который просил помощи, я не вижу другого пути.