Чтение онлайн

Упомянув двух премьер-министров Британской империи, стоит отдельно остановится о настроениях, царящих в немалой части английского общества, и, прежде всего, в его верхушке, возведенных в ранг государственной политики. Дизраэли, например, по мнению доцента кафедры «Философия» МГТУ им. Н. Э. Баумана Л. В. Мокшанцева «Отстаивал идеи о приоритете врожденных прав англичанина перед правами человека вообще. Он восхищался британским империализмом и солидарной общностью англичан. Вся его политика велась во имя высшей расы и расовой чистоты Англии. Дизраэли первым из европейских политиков провозгласил, что «раса – это все и единственное, что создает расу, ее основа есть кровь». Под этими словами мог бы подписаться и Адольф Гитлер. Во всяком случае, в «Моей борьбе» Гитлер рекомендовал подходить к истории, пользуясь именно расовыми категориями» [144] . С ним был солидарен его «ученик» и старший товарищ А. Гитлера англичанин Х. С. Чемберлен, превознося расу и чистоту крови, где первенство отдавал англичанам – германцам, а чернокожих относил скорее к животным, чем к людям.

Томас Карлейль, один из праотцов нацизма, создатель теории «Героев», антисемит, глашатай диктатуры, восхвалявший превосходство англосаксов, писал об ирландцах: «Разве это не великое благословение – избежать участи родиться кельтом?»; большинство ирландцев были, по его мнению, «свиньями в человеческом обличье». В 1850 г. эдинбургский профессор анатомии Роберт Нокс «научно доказывал», что «источник всех бед Ирландии кроется в расе, кельтской расе Ирландии… Следует силой изгнать эту расу с земель… они должны уйти. Этого требует безопасность Англии». Ведь «человеческие качества зависят исключительно от расовой природы» [145] .

А ведь ирландцы были белыми, что говорить об отношении к чернокожим. «Хрупкое равноправие… между белым охотником и африканским вождем, британским торговцем и его африканской любовницей, или миссионером и потенциальными новообращенными было в значительной степени нарушено… расовыми установками». И «с тех пор, как империя стала прочной, британцы оказались неспособны относиться к африканцам как к человеческим существам», – утверждали авторы «Прелюдии к империализму» [146] .

5 июня 1873 года сэр Фрэнсис Гальтон, выдающийся английский исследователь и двоюродный брат Чарльза Дарвина, написал письмо в газету Times:

«Мое предложение состоит в том, чтобы сделать поощрение китайских поселений в Африке частью нашей национальной политики, исходя из того, что китайские иммигранты не только сохранят свое положение, но и будут размножаться, а их потомки вытеснят низшую негритянскую расу… Я считаю, что африканское побережье, ныне скудно занятое ленивыми, болтливыми дикарями, через несколько лет может быть занято трудолюбивыми, любящими порядок китайцами, живущими либо в полуподчиненной зависимости от Китая, либо в полной свободе по своим собственным законам» [147] .

Вспомним стихотворение Р. Киплинга «Бремя белых» («Бремя белого человека») 1899 г.:

К концу XIX века идеи британского превосходства, безусловного права высшей расы на управление низшими, а в лучшем случае «просветительской или цивилизаторской миссии Британии» были весьма популярны в обществе и определяли империалистическую политику Лондона. Расизм распространился и среди британского пролетариата в представлении, что «англичанин, аристократ среди народов». Основоположница теории тоталитаризма Ханна Арендт в книге «Элементы и происхождение тоталитарного господства» констатировала: «английское общественное мнение… создало самую плодородную почву для… возникновения биологических представлений о мире, целиком ориентированных на расовые доктрины» [149] .

А что думал сам основатель двух Родезий С. Родс? «Я утверждаю, что мы (англичане) – лучшая раса в мире, и что чем больше мы населяем мир, тем лучше для человечества… Просто представьте себе те части, которые в настоящее время населены самыми презренными образцами человеческих существ, какие изменения произошли бы, если бы они попали под англосаксонское влияние… Наш долг – пользоваться каждой возможностью, чтобы захватить новые территории, и мы должны постоянно помнить, что, чем больше у нас земель, тем многочисленнее англосаксонская раса, тем больше представителей этой лучшей, самой достойной человеческой расы на Земле» [150] .

16 декабря 1880 года буры Трансвааля так и не смирившиеся с потерей независимости восстали, началась Первая англо-бурская война. Британцы снова несли ощутимые потери. Буры прекрасно ориентировалась на местности, знали особенности природы и фауны, и, главное, были мотивированы на отпор британцам. Армия ее Величества могла противопоставить им в основном новобранцев, остальные части были заняты в других конфликтах. Англичане несли поражение за поражением, буры осадили города и гарнизоны британцев. На свежие воспоминания поражений от зулусов, легли новые неудачи. К тому же вся мировая печать, кроме британской, выступила в защиту бурских республик, отважно сражающихся за свои независимость против самой крупной империи мира. Добровольцы с разных стран потянулись в далекую Южную Африку на помощь бурскому народу, в то время как в самом Лондоне росло недовольство непопулярной войной. В итоге Гладстон был вынужден пойти на мир с бурами. П. Крюгер в 1881 году провозгласил фактическую независимость Южно-Африканской республики, пусть и юридически она осталась частью Империи.

К негодованию британцев в Трансваале вскоре нашли золото. Началась уже золотая лихорадка, вызвавшая новый приток поселенцев и капитала.

Все эти события отсрочили нападения на ндебеле. Война с зулусами и поражение от буров временно охладили пыл британцев на дальнейшее расширение. Однако, как показала Берлинская конференция 1884–1885 годов, судьба региона была предрешена. Европейские колониальные империи, абсолютно не считаясь с мнением африканских народов, договорились о разделе Африки. Примечательно, что на земли ндебеле и шона претендовали португальцы, продвигая так называемую «розовую карту» [151] . Их планам не суждено было сбыться. Найденные залежи алмазов и золота приковали внимание британского капитала. Дальнейшая история региона тесно связана с его представителем, выдающейся и далеко неоднозначной личностью С. Родса.

Сесилю Родсу в отечественной историографии посвящено 2 монографии А. Б. Давидсона. Первая вышла в 1984 году «Сесил Родс и его время», вторая «Сесил Родс – строитель империи» в 1998 году.

Сесил Джон Родс родился 5 июля 1853 года в торговом городке Бишопс-Стортфорд графства Хертфордшир в 43 км к северо-востоку от Лондона. Его отец Фрэнсис Вильям Родс был викарием англиканской церкви. С раннего возраста Родс отличался слабым здоровьем. В 15 лет из-за обострений, как утверждают биографы, чахотки [152] (но более вероятно астмы), он был вынужден покинуть школу и перейти на домашнее обучение. Отец пришел к выводу, что местный климат идет во вред Сесилю, и решает отправить его морским путешествием к брату в Южную Африку, где тот пытался выращивать хлопок в долине Умкомази в Натале.

Сесил Родс

1 сентября 1870 года Сесил Родс высадился в порту Дурбан, но брат не встретил его, т. к. уже отправился в недавно открытые алмазные месторождения в надежде разбогатеть [153] . Брат Сесила Родса не отказался от фермы, и вскоре они вместе продолжили занятие хлопком. Собрав два скудных урожая, совпавших с падением цен на хлопок, их предприятие провалилось. В октябре 1871 года 18-летний Родс и его 26-летний брат Герберт покинули ферму, посвятив себя алмазным месторождениям Кимберли в районе не менее знаменитой фермы Де Бирс, названной в честь первых владельцев фермы голландцев братьев Де Бир [154] .