Чтение онлайн

Несмотря на то, что в 1896 году Родс от добычи золота получал от трехсот до четырехсот тысяч фунтов чистой прибыли в год, что было в два раза больше прибылей от алмазов, главные интересы Родса находились на севере. Следом шли интересы Де Бирс, и только потом золотые прииски. Хотя также было бы неверным утверждать, что они его не интересовали. Как раз для привлечения людей, средств и благосклонности британского правительства Родс использовал тему золота.

С открытием трансваальского месторождения сразу же пошли слухи, что междуречье еще богаче. Недаром же от каких-то местных народов здесь остались древние рудники… Из уст в уста передавались, казалось, давно забытые рассказы средневековых португальских путешественников. Перепечатывались их старинные карты с манящими надписями: «Здесь есть золото». Авантюристы бросились к Лобенгуле за «концессиями» на поиски драгоценного метала. Его столица Булавайо стала местом паломничества и центром английских, немецких, португальских и бурских интриг.

«Белые люди приходят как волки, без разрешения, и прокладывают новые пути в мою страну», – писал Лобенгула 1 марта 1887 года британским чиновникам. Он пытался принять меры, ограничить въезд в страну, но приток европейцев все возрастал. «Сегодня еще сохраняется мир, но я не знаю, что принесет завтрашний день» [179] .

«Белые люди», это не только британцы. Это амбициозные немцы, недавно захватившие колонии, мечтающие опоясать Африку кольцом своих владений, соединив Германскую Восточную Африку с Юго-Западной. Португальцы, выдвигающие свое историческое право на земли ндебеле и шона, вспоминая свои первые попытки колонизации. Буры, окруженные Британской империей, для которых не отдать Матабелленд под власть англичан стало первостепенной задачей. Военная операция с их стороны была вряд ли возможна, т. к. вызвало бы повод для агрессии со стороны британцев, а воевать на два фронта они были явно неспособны. К тому же, даже если исключить вмешательство англичан, далеко не факт, что буры бы победили потомков зулусов. Поэтому Трансвааль как мог настраивал Лобенгулу против британской короны. Бурам даже удалось в 1887 году заключить с ндебеле «Договор о мире и дружбе» и добиться ряда привилегий [180] .

Матабелленд, 1887 г.

Лобенгула со своей стороны, как мог препятствовал проникновению европейцев в его страну. Запрещал строить новые дороги, вводил все новые ограничения для белых людей. Противостоял Лобенгула и на дипломатическом фронте, хотя это ему было сложнее всего, – маневрировать между англичанами, немцами бурами и португальцами, слабо разбираясь в европейской политике. Несмотря на это Лобенгула обыграл Лондон при определении границы с племенем бамангвато, где англичане хотели выступить в роли третейского судьи. Лобенгула убедил правителя бамангватов Каму на двухсторонние переговоры, чем расстроил планы британцев. Опять же последующий договор с бурами «О мире и дружбе» был наименьшим злом для ндебеле.

Лондон не устраивал такой поворот событий. И не без воздействия С. Родса к Лобенгуле был отправлен на переговоры сын Роберта Моффата, знавший Лобенгулу – Джон Моффат. Это был чрезвычайно удачный выбор, т. к. Лобенгула не просто знал его, он относился к нему с симпатией называя ласково «Джонни» [181] . Моффат своеобразно отзывался о Лобенгуле, говоря, что правитель ндебеле также лжив, как и европейцы, и безусловно демонстрирует впечатляющие качества государственного деятеля [182] . Моффат долго убеждал ндебеле об угрозе со стороны буров и могуществе Британии, желающей ндебелам мира и процветания. Поверил ли он Моффату? Безусловно нет. Вероятно, он пытался вновь столкнуть буров и англичан и уже тогда осознавал, что просто отсрочивает гибель своего государства. Американский историк Джон Гелберт (не путать с экономистом) считал, что Лобенгула надеялся на примирение с одной частью белого населения, которая затем служила бы барьером для других белых [183] .

Джон Моффат

11 февраля 1888 г. Моффату удалось заключить с Лобенгулой договор о дружбе, согласно которому вождь обещал не вступать ни с кем в переговоры и никому не отдавать в аренду земли своей страны без предварительного оповещения английского верховного комиссара Южной Африки.

Для соперничавших с Британией государств договор стал неприятным сюрпризом. Португалия, Германия и Трансвааль выразили Лондону протест [184] . Времени у Лобенгулы оставалось все меньше. Король ндебеле, наверняка вынашивал мысль уйти дальше на север, как сделал его отец. Однако этот возможный поход был делом крайне рискованным, и где вероятность, что против не выступили бы индуны с молодыми воинами: «Отдать страну белым без боя!?». Это могло кончится для Лобенгулы плачевно.

Следующий шаг в этой жестокой игре предпринял лично Родс. Ему необходима была концессия на недра земель ндебеле. Наличие такой концессии фактически бы включало междуречье Зимбабве и Лимпопо в зону влияния Британской империи. Концессия дало бы право на королевскую хартию управления областями Африки, лежащими к северу от Трансвааля, но для ее получения необходимо было предоставить обоснование, которое могло бы придать ей хоть видимость законности, т. е. документ от известного африканского правителя. Таким документом и должна была стать концессия [185] . Как было отмечено ранее С. Родс стал далеко не первым просителем концессии у Лобенгулы. За ней обращались к королю ндебеле немцы, голландцы, буры и другие англичане. Но все они получали отказ. Буквально за год до посольства Родса у Лобенгулы пытались добиться разрешения на добычу полезных ископаемых молодые предприниматели Ф. Джонсон и М. Хини, немецкая группа, возглавляемая человеком по имени Шульц, Грейамстаунский синдикат послал Джозефа г. Вуда, Уильяма К. Фрэнсиса и Эдварда Чэпмена [186] . Все они получили отказ. Соответственно опасения неудачи у Родса были весьма весомые.

В августе 1888 г. с «благословением» верховного комиссара по Южной Африке и губернатора Капской колонии Г. Робинсона, он посылает самых доверенных своих людей, партнеров Ч. Радда, Ф. Томпсона и Д. Магуайера к Лобенгуле в столицу ндебеле – Булавайо. На руках у них была рекомендация комиссар-резидента Бечуаналенда С. Шиппарда [187] , который вел с Лобенгулой дружественную переписку, и вместе с тем еще в 1878 г., в лучших традициях британской дипломатии, обсуждал с Родсом захват Королевства [188] . Послы всеми силами пытались предстать перед Лобенгулой честными, глубокоуважаемыми предпринимателями, которые оградят, в случае заключения договора, ндебеле от посягательств «бессовестных авантюристов» [189] . Переговоры шли шесть недель, Лобенгула, понимая, что ничего хорошего из соглашения не выйдет противился им, но посланники Родса не могли потерпеть фиаско и продолжали натиск. К тому же на их удачу в качестве переводчика выступил Ч. Хелм, который за дополнительную плату просто врал Лобенгуле, не знавшего английского языка, о содержании договора. Его перевод выглядел так:

Британцы обязывались ежемесячно выплачивать Лобенгуле, а впоследствии и его наследникам 100 фунтов стерлингов, предоставить 1000 ружей, уже устаревшей на тот момент системы «Мартини – Генри» и 100 тысяч патронов к ним [190] , а также одну канонерскую лодку [191] . Взамен им было нужно разрешение на добычу полезных ископаемых силами не более десяти человек. При чем эти 10 человек не должны будут копать вблизи населенных пунктов и обязаны подчинятся законам ндебеле [192] . Фактически же договор мог трактоваться Родсом, как угодно. На всякий случай на границе Королевства расположился отряд английских солдат, готовый продемонстрировать силу британской короны.

30 октября 1888 года, неожиданно для парламентеров Лобенгула уступил. Концессия состоялась.

Фотография "Концессии Радда" с Лобенгулой

Позже, через белых поселенцев, проживающих в Булавайо, периодически получающих корреспонденцию, Лобенгула узнал, что оказывается он отдал Родсу права на весь Машоналенд (земли, заселенные шона на севере страны, являвшиеся данниками Лобенгулы,). Обнаружив обман, правитель ндебеле пошел на экстраординарный шаг, отправив своих послов, в сопровождении двух европейцев в Лондон к королеве Британии [193] . Хотя они и добрались до Лондона, и им был оказан добродушный прием, их скорее воспринимали как диковину – негров-посланников короля из далекой, богатой золотом страны Офир. Британское правительство и королева остались глухи к их словам, что, в принципе, не удивительно.

Лидер буров П. Крюгер, который также в свое время приезжал в Лондон, пытаясь добиться отмены аннексии Южно-Африканской республики (Трансвааль) перед первой Англо-бурской войной, ссылаясь на протест большинства буров и надеясь на справедливость, писал в своих мемуарах: «…Великобритания всегда остается верной себе: даже в своей заведомой неправоте она прибегает к трусливым уловками безвкусным аргументам, повторяя их до тех пор, пока все вокруг не начнут верить в ложь» [194] .

Пауль Крюгер. Президент Южно-Африканской республики.

Отношения между Британией и ндебеле, очень верно охарактеризовал сам Лобенгула: «Видели вы когда-нибудь, как хамелеон охотится за мухой? Хамелеон становится позади мухи и некоторое время остается неподвижным, затем начинает осторожно и медленно продвигаться вперед, бесшумно переставляя одну ногу за другой. Наконец, приблизившись достаточно, он выбрасывает язык – и муха исчезает. Англия – хамелеон, а я – муха» [195] .