Чтение онлайн

Фрейд не открывал бессознательное. Сновидения, эмоции, поэтическое вдохновение, измененные состояния сознания были известны всегда. Фрейд только применил к этой области психики метод научного анализа.

Психический процесс называется бессознательным в том случае, когда о его существовании делают вывод по результатам его воздействий. Феномен бессознательного указывает на психический феномен как на итог совершенно иного скрытого процесса. Будучи еще студентом Венского университета, Фрейд познакомился с идеями Фридриха Ницше, который полагал, что, к примеру, нравственные убеждения являются результатом скрытой внутри агрессии. Фрейд с этим соглашался.

Бессознательное не осознаваемо индивидом (то есть, он не отдает себе в этом отчет), но действенно: бессознательная мысль, — объясняет Фрейд, — переходит в действие, как только разум заметит ее своевременность. Душевная жизнь истерических пациентов переполнена действенными, но неосознаваемыми мыслями; от них происходят все симптомы. Бессознательные мысли действенны именно потому, что они представляют собой «жизненные проекты», «проекты поведения», определяющие подход человека к реальности, то есть по своей природе они ориентированы на практику. Но поскольку эти «проекты» никогда не имели или уже утратили связь с самосознанием личности, они не выразимы вербально. И если человек что-то делает бессознательно, он не может определить явный мотив своих действий.

Итак, психика состоит из:

а) сознательного (оно очевидно);

б) бессознательного (то, что детерминирует, как нам кажется, спонтанно: возникающие мысли, чувства и образы);

в) предсознательного (часть бессознательного, которая может стать сознательной, на этом уровне содержатся доступные – после определенного усилия — воспоминания. Здесь бессознательный комплекс переживаний способен соединиться с фигурами языка, и человек может располагать своими воспоминаниями).

Тогда все, что происходит с человеком, — не случайно, всякая мысль и всякое поведение имеют свою причину (в разумном или бессознательном намерении) и, следовательно, имеют свое значение, подлежат осмыслению и интерпретации. Строгий детерминизм обращает нас к причине, а, следовательно, и к «смыслу (настоящему содержанию) симптома». Все это вместе: и причина, и содержание, и смысл — по Фрейду — суть «влечение».

Необходимость интерпретации любых психических явлений открывает следующий круг допущений. Выделение так называемого второго круга допущений, или концептуальных предположений, оправдано тем, что в отличие от фундаментальных допущений, прочно и навсегда вошедших в основание научной психологии, допущения второго круга являются в большей степени теоретическими конструкциями, отмечены авторским предпочтением и поэтому подвергались и подвергаются различным трансформациям в процессе развития психоанализа.

Конечно, мы следуем иной, обусловленной исторической перспективой, логике, нежели Фрейд, который относил к сущности психоанализа четыре главных положения: *о бессознательных душевных процессах; *о сопротивлении и вытеснении, *о сексуальности и *Эдипов комплекс. Фрейд настаивал на том, что тот, кто не готов одобрить их все целиком, тот не должен причислять себя к психоаналитикам. Однако психоаналитическое движение — очевидно, благодаря такой строгости основоположника — скоро обрело диссидентские направления.

Влечение (побуждение; Trieb (по-немецки)) — это причина активности тела. Физически влечение выражается в потребности, психически — в желании. Потребности и желания — основы поступков. Влечение существует в двух видах: сексуальное (поддерживающее жизнь), ему соответствует энергия «либидо», и деструктивное (разрушающее жизнь). Эти влечения с легкостью принимают разные обличия и текут по каналам различных интересов. Комбинацией этих влечений обусловлено все человеческое поведение.

Сексуальность Фрейд рассматривает как влечение, лежащее в фундаменте любых социальных явлений. Он утверждает, что «половая жизнь, имеющая своей целью половой акт», является основанием не только связи между мужчиной и женщиной, но всех иных межчеловеческих отношений. Помимо этого, ею определяется «преданность конкретным предметам и абстрактным идеям», то есть вся шкала человеческой деятельности, пока она имеет эмоциональную окраску. Следовательно, сексуальность понимается расширенно как любовь, ибо во всех устремлениях человека психоанализ находит те же побуждения, которые обуславливают сексуальное единение. Поэтому «либидо» психоанализа в философском смысле что-то вроде космического Эроса.

Итак, проблема сексуальности — центральный пункт фрейдовской теории. С тем, чтобы не упустить душевный фактор сексуальной жизни, понятие «сексуальность» расширяется до «психосексуальности», куда включаются не только все невротически усеченные формы сексуального поведения, но и тончайшие деяния духа как «превращенные» формы психосексуальности, и весь человеческий опыт, охватывающий различные фазы развития либидо от младенческого возраста.

Фрейд защищал и упорно держался этого понятия как решающего для психоанализа, хотя оно и создавало определенные затруднения для принятия его системы общественным мнением. Фрейд не имел собственного теоретического обоснования определяющей роли сексуального фактора: «Я знаю, что этому моему утверждению не очень-то доверяют… Я не могу на это ответить: я не знаю, почему другие, не сексуальные, душевные волнения не должны вести к тем же результатам, и я ничего не имел бы против этого; но опыт показывает, что они подобного значения не имеют, и самое большее – они помогают действию сексуальных моментов, но никогда не могут заменить последних»6. И в упорной защите этой позиции Фрейд был категорически прав. Почему? Если единственным фундаментом психики выбрано тело, аутентичность (подлинность) человеческой психики может присутствовать только в динамике сексуальности, так как в сексуальности любая «внетелесная» активность психики по производству смыслов все-таки удерживается телом и возвращается в тело. Сексуальность включает в себя поведенческие и жизненные проекты, наиболее близкие к телу, а значит, наиболее истинные для индивида. Когда травмируется сексуальность, то фундаментальный жизненный проект вытесняется в бессознательное как «непристойные» телесные желания, и превращается в комплекс настойчивых бессознательных импульсов поведения. То есть, эта травма запечатлевается в психофизике индивида.

Представление о «влечении» позволило сформировать новую — собственно психоаналитическую — концепцию невротического заболевания. К примеру, предшественник психоанализа Пьер Жане определял истерию как врожденную слабость психического синтеза, неспособность объединять многообразие душевных процессов. Фрейд излагает теорию Жане, прибегая к банальному сравнению истерика с глупой женщиной, перегруженной покупками, с которыми она не может управиться двумя руками и десятью пальцами, отчего свертки и пакеты падают один за другим. Она наклоняется, чтобы поднять один, но в это время роняет другой и т.д. С точки зрения Жане, истерики, вследствие конституциональной слабости не способные удерживать вместе душевные силы, претерпевают внутренний раскол и сужение поля сознания. Для Фрейда же сделалось принципиально важным содержание раскола, который предстал теперь как «конфликт», подразумевающий переживание невыносимого напряжения между влечением и запрещающими нормами. То есть, повреждения психики и поведения личности Фрейд вывел не из нервной конституции индивида, но объяснил травмой социального характера.