Чтение онлайн

— Господин! — Нинон бросается к Бошару, появившемуся в дверях. — Госпожа Лунет…

— Всё в порядке! — Бошар успокаивающе гладит Нинон руки, которые она к нему протягивает в умоляющем жесте и, обращаясь ко мне, говорит:

— Надеюсь, вы знаете, что делаете…

— Господин Первый Хранитель Империи! — кудахчет Амели. — вы только посмотрите, как госпоже Лунет идет зеленое!

Бошар нервно сглатывает и обреченно кивает.

— Но… — Нинон пробует побороться с нами еще. — Весь двор будет в горошек! Все будут в белом в черный горошек!

— Не волнуйся! — улыбаясь, отвечаю я. — Сюрприз будет!

Нинон обреченно вздыхает и заканчивает с моей прической.

Итак, я в зеленом и с медленно, но необратимо зеленеющими глазами стою перед зеркалом в пол. Передо мной странная юная девушка с распущенными волосами, украшенными живыми белыми цветами, в зеленом платье фисташкового оттенка с тоненьким фиолетовым браслетом на запястье левой руки.

— Я должен предложить вам драгоценный комплект, — спохватившись, вспоминает Бошар, открывая шкатулку, которую принес с собой. — Мой долг Хранителя — привести вас к Алтарю в украшениях, предназначенных для выбранной Решающим невесты.

Бошар показывает мне колье из очень красивых, но несколько странных камней: они настолько бесцветны и прозрачны, что, если бы у этой россыпи камней не было легкой филигранной нити, собирающей их в рисунок, похожий на паутину, их сложно было бы заметить вообще.

— Его надевают в храме в момент передачи невесты от Хранителя Решающему, — печально улыбается мне Бошар.

— Ирен тоже надевала? — догадываюсь я.

— Я одевал ей… — ностальгически вздыхает Бошар.

— А если не надеть? — спрашиваю я. — Вот взять и не надеть? Такое возможно?

— Нет, конечно! — пугается Бошар. — Это вызовет вопросы, на которые у нас не будет ответов.

— Ясно… — вздыхаю я, вычеркивая из плана только что вставленный в него новый пункт.

Через час, сопровождаемая Первым Хранителем Империи и Капитаном королевской гвардии, бравым мужчиной с пепельно-седыми волосами и совершенно непроницаемым лицом, но только до того момента, как он увидел мое зеленое платье и мои ярко-зеленые глаза. В этот миг его лицо вытянулось, а круглые карие глаза стали овальными. Пышные, как пишут в книгах, пшеничные усы его как будто наэлектризовались и встали по стойке смирно. Капитан стал похожим на опереточного певца-гусара. Да… моя личная трагедия в этом странном магическом мире стремительно превращается в фарс… Перед выходом на улицу на меня накидывают длинный белый плащ в черный горошек с огромным капюшоном.

Свадебный кортеж состоит из десятка открытых белоснежных карет. Карета невесты тоже белая, но закрытая.

— Я знаю, вы волнуетесь, дорогая, — негромко говорит Бошар, слегка косясь на капитана, находящегося здесь же, в моей карете. — Сегодня самый важный и самый счастливый день в нашей с вами жизни, милая моя воспитанница!

Кротко киваю, как и положено невинной и скромной невесте самого Последнего Решающего. Капитан королевской гвардии еще не пришел в себя и сидит, словно пораженный электрошоком или пришибленный сковородкой разгневанной жены.

Улицы, ведущие к Главному, ой простите, Великому Храму, заполнены людьми, каретами. На площадь перед Храмом, оцепленную гвардией, пускают только придворных. Наша белая карета, как и черная карета Решающего, проезжает до самого крыльца с помпезной лестницей, украшенной живыми цветами, белыми и черными, напоминая ткань в горошек.

Вот я вижу Фиакра, торжественно красивого, в черном одеянии, заходящего в Храм. Бошар помогает мне выйти из кареты, и, сопровождаемая им и капитаном гвардии, я иду, закутанная в плащ, внутрь здания.

Храм полон празднично одетыми людьми: женщины в горошек, мужчины в однотонном и темном.

— Придумайте же что-нибудь! — шепотом восклицаю я, обращаясь к Бошару. — Не может быть, чтобы ничего нельзя было сделать!

— Я не спал всю ночь, — шепчет мне в ответ мой Хранитель. — Но… увы… моя дорогая… Я не всесилен! Абсолютным знанием обладал только Главный Надзирающий… Империя лишена его силы после его гибели. Вся надежда только на брак Его Высокопревосходительства Последнего Решающего с той, что даст ему непобедимую силу. Ни Их Величества, ни Решающий не откажутся от такой возможности никогда.

Ладно… Сердце стучит громко. Виски ломит от перевозбуждения. Я должна и обязана остановить этот спектакль! Мне надо выжить и спасти своих родных, которые мне дороже собственной жизни и этой проклятой Империи! Если у меня получится сорвать венчание, Елена ничего не сделает моей семье, потому что она так и не добьется цели, а жертву, находящуюся ближе к Решающему, чем я, ей вообще пока не найти. По крайнем мере, мне очень хочется в это верить… И других надежд у меня просто-напросто нет…

Бернард в золотой… бог мой… рясе с лицом директора кирпичного завода (а у директора кирпичного завода, как известно, лицо должно быть похоже на его же продукцию) ждет новобрачных у серой каменюки (то есть у Алтаря). А что? Каменюка и есть… Серый, странной формы, неприглядный какой-то… Тоже мне… портал между Тьмой и Магмой…

Бернард смотрит на меня строго, как когда-то Мымра Борисовна, но с каким-то уважением и одновременно досадой… Прикольно…

Их Величества стоят рядом с Алтарем, нарядные, довольные, как люди, выигравшие главный спор в своей жизни. И Лефевр здесь. Хмурый, расстроенный. Конечно! Не его воспитанница у Алтаря! Кстати! Если бы сегодня реально состоялся удачный брак Решающего и его избранницы, оба Хранителя лишились бы работы! Нет ли здесь коррупционной схемы?

— Позвольте, дорогая, я сниму с вас плащ, — слышу я негромкий голос Бошара и подчиняюсь.

По главному залу Храма разносится недоуменный гул, похожий на восхищение и негодование одновременно. Гордо вскидываю голову, оглядывая зал. Как сказали бы в моем мире, все в шоке.

— Sorciere… Sorciere… Sorciere… — эхом разносится по залу. — Это Sorciere…

Император Раймунд победно улыбается братьям, те, фигурально выражаясь, потирают руки от удовольствия. Бернард бледнеет, зеленеет, краснеет, в общем, благодаря богатой золотой рясе, похож на вип-Деда Мороза, показывающего фокусы. В глазах Лефевра, тонкого, поджарого, злого, совершенно неожиданные для меня эмоции — удивление, восхищение, сочувствие… Взгляд выхватывает и несчастную Ребекку в очаровательном платье (конечно, белом в черный горошек!), ее лицо время от времени морщится от горя и досады. Вот прямо сейчас бы с ней поменялась местами! Да кто ж даст…

Фиакр, строгий и холодный, ждет меня у Алтаря, сейчас глядя на меня пораженно, чем несколько портит торжественность собственного вида.

— Не… нельзя! — тихо, но строго говорит Императору Бернард. — Она… она…

— Госпожа Лунет — надежда Империи на спасение! — мощный бас Раймунда сотрясает стены старинного храма, придворные, уже все увидевшие меня без плаща, то ли стонут, то ли молятся — не понять. Но зал наполняется странными звуками, похожими на невнятное бормотание кого-то горько плачущего.